Избранное
вернуться

Маяковский Владимир Владимирович
Шрифт:

1928

КАЗАНЬ

Стара,косастоитКазань.Шумитбурун:«Шурум…бурум…»По-родномутараторя,снегомлужинамарав,у подворьяв коридорелюдисмотрят номера.Кашляяв рукава,входитробковат,глаза таращит.Приветствую товарища.Яв языкахне очень натаскан —что норвежским,что шведским мажь.Входит татарин:«Яна татарскомвампрочитаю«Левый марш».Входит второй.Косой в скуле.И говорит,в карманах порыскав:«Я—мариец.Твой«Левый»дай тебепрочту по-марийски».Эти вышли.Шедших этихв низкойдверивстретил третий.«Маршваш – наш марш.Я —чуваш,послушай,уважь.Маршвашинскийтак по-чувашски…»Как будтогодывзял за чуб я —– Станьтеи не пылите-ка! —рукоюсвоею собственнойщупаюбестелое слово«политика».Народы,жившие,въямясь в нужду,притершисьУралу ко льду,ворвались в дверь,идяна штурм,на камень,на крепость культур.Крива,косастоитКазань.Шумитбурун:«Шурум…бурум…»

1928

ТРУС

В меруи черны и русы,пряча взгляды,пряча вкусы,боком,тенью,в стороне, —пресмыкаются трусыв славнойсмелымистране.Каждый завдля труса —туз.Дажеот его родниопускает глазки труси уходитв воротник.Влипв бумажкипарой глаз,ногподжаты циркуля:«Схорониться бза приказ…Спрятаться бза циркуляр…»Не поймешь,мужчина,рыба ли —междометьязряне выпалит.Где ужподпись и печать!«Только быменя не выбрали,только бмне не отвечать…»Ухо в метр– никак не менее —за начальствомходит сзади,чтоб, услышавихньемнение,завтраэто же сказать им.Если жстаршийсменит мнение,онусвоитмненье старшино:– Мненье —это не именье,потерять егоне страшно. —Хоть грабьте,хоть режьте возле него,не будет слушать ни плач,ни вой.«Наше деломаленькое —я сам по себене великий немой.и ротводоюнаполнен мой,вродеумывальника я».Трусобросбумагкорою.«Где решать?!Другие пусть.Вдруг не выйдет?Вдруг покроют?Вдругвозьмуи ошибусь?»День-деньскойсплетает тонкоузысамых странных свадеб —увязать быльва с ягненком,с кошкоймышь согласовать бы.Весь деньсердечкоужас кро'ит,предлогов для трепета —кипа.Боится автобусови Эркаи,начальства,женыи гриппа.Месткома,домкома,просящих взаймы,кладбища,милиции,леса,собак,погоды,сплетен,зимы ипоказательных процессов.Подрожити ляжет житель,дрожьюночькорежит тело…Товарищ,чего вы дрожите?В чем,собственно,дело?!В аквариум,что ли,сажать вас?Революция требует,чтобы имеласьсмелость,смелостьи еще раз – с-м-е-л-о-с-т-ь.

1928

ПОМПАДУР

Член ЦИКа тов. Рухула Алы Оглы Ахундов ударил по лицу пассажира в вагоне-ресторане поезда Москва – Харьков за то, что пассажир отказался закрыть занавеску у окна. При составлении дознания тов. Ахундов выложил свой циковский билет.

«Правда», № 111/3943.

Мне неведомо,в кого я попаду,знаю только —попаду в кого-то…Выдающийсясоветский помпадурвыезжаетотдыхатьна воды.Как шар,положенныйв намеченную лузу,онлысой головойдля поворотов —туги носитсинююположенную блузу,как министерскийраззолоченный сюртук.Победумасс,позволившихемунадетьнезыблемыхмандатов латы,немедляприписал онсвоему уму,почелпожизненнойнаградой за таланты.Со всякой массоютакойпорвал давно.Хоть политический,но капиталец —нажит.И кажется ему,что навсегдаданоемунад всеми«володеть и княжить».Внизукакие-топроходят, семеня, —егоне развлечешьпротивною картиной.Как будто говорит:«Не трогайтеменякасанием плотвыгустой,но беспартийной».С его мандатамикакой,скажите,риск?С его знакомствамиемусчитаться не с кем.Соседу по столу,напившись в дым и дрызг,орет он:«Гражданин,задернуть занавеску!»Взбодрен заручкамииз ЦИКа и из СТО,помешкавшегонаграждает оплеухой,и собеседниксверзился под стол,придерживаяокровавленное ухо.Расселся,хоть на лбутеши дубовый кол, —чего, мол,буду объясняться зря я?!Величественноположилмандат на протокол:«Прочестьи расходиться, козыряя!»Но что случилось?Не берут под козырек?Сановникпод значкомтопыритгрудьюплатье.Не пыжьтесь, помпадур!Другой зарокдалавеликаянегнущаяся партия.Метлою лозунговзвенит железо фраз,метлою бурьпо дуракам подуло.– Товарищи,подымем ярость массза партию,за коммунизм,на помпадуров! —Неизвестно мне,в кого я попаду,но уверен —попаду в кого-то…Выдающийсясоветский помпадурехалотдыхать на воды.

1928

СТИХ

НЕ ПРО ДРЯНЬ,

А ПРО ДРЯНЦО.

ДРЯНЦО

ХЛЕЩИТЕ

РИФМ КОНЦОМ

Всем известно,что мноюдряньвоспетамолодостью ранней.Но дрянь не переводится.Новый гряньстихо новой дряни.Лезетбытищев щели во все.Подновили житьишко,предназначенное на слом,человексегодняприспособился и осел,странной разновидностью —сидящим ослом.Теперь —затишье.Теперь не нар'одитсядряньс настоящимхарактерным лицом.Теперьпошлос измельчанием народцапошлое,маленькое,мелкое дрянцо.Пережил революцию,до нэпа д'ожили дальшеприспособится,хитер на уловки.Очевидно —недаром тожеи у булавокбывают головки.Где-топулирвутзнамённый шелк,и нищийКитайвстает, негодуя,а ему —наплевать.Ему хорошо:теплои не дует.Тихо, тихостираются грани,отделяющиеобывателя от дряни.Давноканарееквыкинул вон,нечегона птицу тратиться.С индустриализациизавел граммофонда канареечныеабажуры и платьица.Устроилуютнуюпостельную нишку.Егонекультурнойругать ли гадиною?!Берети с удовольствиемперелистывает книжкуинтереснейшую книжку —сберегательную.Будучиоченьв семействе добрым,такрассуждаетлапчатый гусь:«Божеменя упаси от допра,а от Мопра —и сам упасусь».Об этотбыт,распухший и сальный,долгапоэтамязык оббивать ли?!Изобретатель,даешьпорошок универсальный,сразуубивающийклопов и обывателей.

1928

ЕВПАТОРИЯ

Чуть вздыхает волна,и, вторя ей,ветерокнад Евпаторией.Ветерки эти самыерыскают,гладятщеку евпаторийскую.Ляжемпляжемв песочке рыться мыбронзовымиевпаторийцами.Скрип уключин,всплескии крики —развлекаютсяевпаторийки.В дым черны,в тюбетейках яркихкараимы-евпаторьяки.И, сравнясь,загорают рьянеймосквичи —евпаторьяне,Всюду розына ножках тонких.Радуютсяевпаторёнки.Все болезнивыжмутгорячиегрязиевпаторячьи.Пуд за летос любого толстогососкребетевпаторство.Очень жаль мнетех,которыене бывалив Евпатории.

Евпатория

3 августа 1928 г.

ЗЕМЛЯ НАША ОБИЛЬНА

Я езжупо южномуберегу Крыма, —не Крым,а копиядревнего рая!Какая фауна,флораи климат!Пою,восторгаясьи озирая.ОгромноесинееЧерное море.Часыи дниберегами едем,слезай,освежайся,ездой ум'орен.Простите, товарищ,купаться негде.Окуркис бутылкамиградом упали – здесьдажекоровележать не годится,а сядешь в кабинку —тебеиз купаленвопьетсязаноза-змеяв ягодицу.Огромнысадыв раю симферопольском, —пудамиплодовобвисают к лету.Идупо ларькамЕвпаторииобыском, —хоть четверть персика! —Персиков нету.Побегал,хоть верстымеряй на счетчике!А персикмойна базаре и во поле,слезойобливаяпушистые щечки,за час ездыгниет в Симферополе.Громададворцовотдыхающим нравится.Прилеги вскочил от кусачей тоски ты,я криксодрогаетспокойствие здравницы:– Спасите,на помощь,съели москиты! —Но васуспокоятразумностью критики,тревожасвечойпаутину и пыль:«Какие же жэто,товарищ,москитики,они же ж,товарищ,просто клопы!»В душесомненийпереполох.Контрасты —черт задери их!Страна абрикосов,дюшесови блох,здоровья идизентерии.Республикунашуне спрятать под ноготь,шестаямирапокроется ею.О,до чего жевсего у нас много,и до чего же жмало умеют!

1928

ПЛЮШКИН

Послеоктябрьский скопидом

обстраивает стол и дом

Обыватель —многосортен.На любыевкусыесть.Дажеможно выдать орден —всехсумевшимперечесть.Многолики эти люди.Вот один:годах и в стахэтот дядяне забудет,кактогдастоял в хвостах.ЕслиСоюзудень затруднел —близкийвидитсябой ему.О боевомнаступающем днеэтот мыслит по-своему:«Что-торыпаются в Польше…надобно,покамест есть,все достать,всего побольшенакупитьи приобресть.На товарыголод тяжкиймнеготовятбитв года.Посудите,где ж подтяжкимне себекупить тогда?Чай вприкуску?Я не сваха.С блюдца пить —привычка свах.Что ж,тогда мнечай и сахарнарисует,что ли,АХРР?»Оглядевтоваров россыпь,в жадностии в алчи укупилдвенадцать гроссовдирижерских палочек.«Нынчевсесбесились с жиру.Глядь —война чрез пару лет.Вдруг прикажут —дирижируй! —хвать,а палочек и нет!И ищии там и здесь.Ничего хорошего!Я куплю,покамест есть,многои дешево».Что же вамв концертном гвалте?Вы жне Никиш,а бухгалтер.«Ничего,на всякий случай,все жес палочками лучше».Взлеталао двух революциях весть,Бурлили бури.Плюхали пушки.А ты,как был,такой и естьручноювшойкопошащийся Плюшкин.

1928

ХАЛТУРЩИК

«Пролетарийтуп жестоко —дубдремучийв блузной сини!Он в искусствесмыслит столько ж,сколькосвиньи в апельсине.Мужики —большие дети.Крестиянинтуп, как сука.С нимдо совершеннолетияможнотолько чтосюсюкать».В этом духепорешив,шевелюрывзбивши кущи,нагоняетбарышивсесоюзныймаг-халтурщик.Рыбьим фальцетомбездарно оря,ониз опер покрикивает,онпеределывает«Жизнь за царя»в «Жизньза товарища Рыкова».Онберетбылую оду,славящуюцарский шелк,«оду»перешьет в «свободу»и продаст,как рев-стишок.Жанрнамажеткистью тучной,но, узря,что спроса нету,жанр изрежети поштучноразбазаритпо портрету.ВылепитЛассаляихняя порода;если жениктоне купит ужас глиняный —прискульптуривбороду на подбородок,из Лассалясделает Калинина.Близокюбилейный риф,на заказывновь добры,помешают волоса ли?Год в Калининых побыв,бодробороду побрив,сновабюстпошел в Лассали.ВновьЛассальстоит в продаже,омоложенный проворно,вызываязавистьдажеу профессора Воронова.По наркомамс кистью лазя,день-деньскойзаказов ждя,укрепилпронырасвязив канцеляриях вождя.Сила знакомства!Сила родни!Силапривычек и давности!Только попробуйда сковырниэтотнарост бездарностей!По всем известной вероятности, —не оберешьсянеприятностей.Рабочий,крестьянин,швабру возьми,метущую чистои густо,и, месяцметячасов по восьми,сметихалтурус искусства.