Тамара быстро расставила букеты по вазам, уставила кухонный стол закусками.

– Пить что ставить? – спросила она у Агаты.

– Дишке нельзя, он на лечении. Ей тоже нельзя. А мне… Ну, стопочку водочки накачу. И себе налей. Ты ж ночью не дежуришь?

– Нет, сегодня Света при них.

– Тогда нам с тобой можно. Наливай.

«Почему она сказала, что мне нельзя? Может, с Митей за компанию? Странно…» – Полина непонятно почему встревожилась. И снова тут же забыла о тревоге. Столько вкусного было на столе.

За ужином Агата долго и подробно объясняла Мите, чем будет его прокапывать и как поможет тот или иной ингредиент. Излагала схему лечения.

– Ничего. Восстановим. Томка массажики поделает. Кровь утром возьмет на анализ. Надо посмотреть, что у тебя там. Пописаешь в баночку. Мазок, конечно, надо бы взять.

– Ну, это еще зачем? – закапризничал Митя.

– Затем, что я тебя знаю. Ты ж риск любишь.

– Люблю, – кивнул с широкой улыбкой, которую так обожала Полина, ее возлюбленный.

– А я не люблю. Зачем мне тут разносчики заразы? Это не обсуждается. Сейчас после ужина ляжешь под капельницу. Тома возьмет мазок. И, Том, сразу в лаборатории глянь, что там да как на первый взгляд.

– Будет сделано, – козырнула Тамара, повеселевшая после стопочки.

Поля, весь день мечтавшая оказаться в объятиях Мити, погрустнела. Опять ему капельница. И Агата с ним лечь не позволит.

После еды Митю сразу и увели.

– А ты ложись, – сказала Агата Поле. – Возьми вон журналы полистай. Сейчас уложу беби и вернусь.

В сердце Полины как нож вонзился. Беби! Так называл ее в самые лучшие минуты тот, кого она все это время называла мужем. Значит – что? Она – беби для Мити. А Митя – беби для Агаты? Бред! Это невозможно. Митя любит молодых, стройных, красивых. А Агата… Это же ужас ходячий. Бегемот. Вот! Именно бегемот.

– Не спишь? – раздался голос бегемота. – Да ты и не ложилась! Что пригорюнилась? Диша лежит, красавец. Отдыхает. Ничего. Через недельку не узнаешь. Будет как новенький.

На Агату невозможно было злиться. Она так добродушно и естественно себя вела, что все в ней располагало к дружескому общению.

– Но потом смотри за ним в оба! Ухаживай, как мы тут за ним.

– Да я и так старалась. Готовила, убиралась.

– Это все хорошо. Я о другом. Чтоб ни малейшего повода к раздражению, уходу. Чего он уходил?

– Я уже не помню, – задумалась Поля.

– А должна, – укорила Агата. – Теперь ответь мне: ты почему не предохранялась? Ты ж беременная. И молчишь. Дишке врешь.

– Он сказал? – ужаснулась девушка.

– Еще чего! Буду я с ним о всякой бабьей ерунде толковать. С порога поняла: беременную привел. Тебе зачем? Надо тебе?

– Так получилось, – других слов у Поли не нашлось.

– Ну прям, получилось. Ты ж не предохранялась. Как иначе могло получиться-то? У него его штука для чего предназначена? Детей впрыскивать! А твоя – ловить. Вот вы и ловите их, дураков. А они потом ко мне лечиться приходят из-за вас, баб безмозглых.

– Я люблю его, – с рыданием в голосе вымолвила Полина.

– Любить – это хранить покой. И не врать. И не исподтишка залавливать.

– Я не залавливала.

– Думала себе сувенир на память о любви оставить?

Агата и правда поражала своей проницательностью.

– У него уже есть сувенир. Чуть на тот свет не отправился, когда эта его, законная супруга, с ребенком в Штаты смоталась. А мне потом вытягивай. Ты хоть отчет себе отдаешь, кого родишь, если что? Он же давно не пролечивался. Ребенок у тебя может такой появиться – на всю жизнь прикована будешь к инвалидской его колясочке.

– Почему?

– Ну ты совсем дикая! А говоришь: из хорошей семьи. Ну от наркомана кто может родиться, сама посуди… Гены-то порченые. Диша, конечно, не заядлый. Ничего. Вытянется. Но бывают периоды. Ты в такой период попала. Есть опасность. Ты сама-то? Не употребляла?

– Траву вместе курили, – призналась девушка.

– Знала, что беременная, и курила траву! Да! Хорошая мать из тебя будет!

– Что же мне делать? Я ему боялась сказать. Думала, он обидеться может, что я не позаботилась.

– Эх, ну что мне с тобой делать, с дурой такой? – вздохнула Агата. – Ты хоть определись, чего хочешь. Опять же: не усложняй. Просто «да» или «нет». Оставить хочешь? Оставляй. Просто учитывай степень риска. Не хочешь? Скажи «нет». Помогу тебе. И Дише не скажем. Тебе решать. Ты взрослая, совершеннолетняя. Вот и распоряжайся. Да или нет?