Дощатый настил, каменные зубцы и каменная кладка – все почернело от потоков упыриной крови. Впрочем, и в этой черноте хватало красных разводов. Не успела-таки нечисть вылакать пролитую людскую кровушку.

Всеволод выглянул наружу.

Между стеной и валом упырей почти не осталось – постарались орденские стрелки и лучники Сагаадая. Немногих же уцелевших тварей, все еще настырно карабкавшихся наверх, защитники крепости срубали уже без особого труда.

Вот и еще одна промежуточная победа, давшаяся, увы, немалой ценой. Но – победа. И передышка под прикрытием огня.

Ров еще был подобен гигантскому кузнечному горну. И пока горело пламя, пока ярко рдели уголья, пока жар преграждал дорогу нечисти, можно было безнаказанно расстреливать тварей, что толпились на той стороне, у тына.

О, тварей расстреливали! Без жалости и без спешки. Огненный ров давал достаточно света и редкая стрела ложилась сейчас мимо цели. Всеволод с удовлетворением отметил, что упыриное воинство, казавшееся в начале штурма неисчислимым, на самом деле вовсе не являлось таковым. И что большая его часть уже лежит под стенами тевтонской Сторожи. Оставшиеся же… Ну, вряд ли оставшимся снова удастся взобраться на стену. В эту ночь – вряд ли.

Однако нечисть не понимала и не способна была понять очевидное. Понукаемая великой неутолимой, всепоглощающей Жаждой, нечисть не уходила, не отступала, не пряталась от стрел. Нечисть рвалась в бой. К живой теплой крови рвалась. Надеялась нечисть, что хоть кому-то повезет, что хоть кто-то дотянется клыками до заветной пульсирующей жилки.

Пламя наконец погасло, ибо никакой огонь в этом мире не способен гореть вечно. И еще трижды упыри порывались снова идти в атаку. Трижды лезли в ров и трижды, вопя и подвывая, отступали с горячих углей, оставляя на багровеющих россыпях десятки обожженных. Кто проваливался в искрящуюся огненную топь, кто не успевал вовремя отползти и выбраться обратно, тот вскоре вспыхивал и издыхал в диких корчах, криках и дымном смраде.

Даже потухший ров сейчас являл собой непреодолимое препятствие.

Всеволод с надеждой посмотрел на небо. Ничего. Ни намека на отблески близящихся зарниц. Далеко, ох далеко еще до спасительного рассвета. Но ведь и уголья во рву остынут не скоро.

Над угольями свистели стрелы. Уже реже, гораздо реже, чем прежде. Колчаны опустели, запасы истощились. Лучники и арбалетчики старались бить наверняка. По принципу: одна стрела – одна тварь. Или две – если повезет. Или три… Благо, расстояние – небольшое, а света пока хватало.

А упыри мечутся по краю рва целыми толпами, неразумно подставляясь под выстрелы.

Бернгард невозмутимо наблюдал за работой стрелков.

– Как думаешь, до рассвета ров нечисть удержит? – негромко поинтересовался Всеволод.

– Может быть, удержит, – спокойно ответил тевтонский магистр. – А может, и нет. Но это уже не суть важно. Замок нахтцерерам теперь не взять.

– Да, пожалуй, вот только потери…

– Потери большие, – согласно кивнул Бернгард.

– Если бы ров запалить раньше…

Тевтон повернулся к нему, блеснул глазами.

– Его подожгли в самое нужное время, уж поверь мне, русич. Не позже и не раньше.

В самое нужное? Поверить было трудно. Не верить – нельзя.

– Потери… – снова вздохнул Всеволод.

– Сегодня мы могли потерять больше. Мы могли потерять все.

Помолчали.

– А ты молодец, Всеволод. – Привычная суровость и сухость вдруг исчезли из тона Берн-гарда. Голос магистра заметно помягчал. – Твоя вылазка пришлась весьма и весьма кстати.

Слабое утешение. Потери…

Последний приступ – уже перед самым восходом они отбили легко. И без новых потерь. Перебравшиеся через остывающий ров упыри все же изрядно пожглись и потому на стены лезли не так рьяно и ловко. Да и не долго совсем лезли.

Неведомым образом твари темного мира почуяли приближение рассвета еще прежде, чем посинело черное небо на востоке. Страх перед солнцем оказался сильнее Жажды. И нечисть отступила, остервенело подвывая. Отступлением, больше похожим на постыдное бегство.

Откатились, отхлынули недобитые остатки упыриного воинства. Кровопийцы ушли все. До единого. Все, кто мог ходить. Быстро ушли. Далеко. Растворясь бесследно в лесах, в горах, в обезлюдевших предместьях. Ища укрытие и спасение.

Благодарственными молитвами, криками и слезами радости встречали защитники Закатной Сторожи невзошедшее еще светило.

Серебряные Врата выстояли.

Еще одна страшная ночь прожита.

И еще один тяжелый день ждал впереди.