– Обыкновенное северное сияние. Не обращай внимания. Здесь такое случается часто.

– Смотри, между двумя сопками висит яркая-яркая радуга!

– Радуга и северное сияние – одновременно? – нахмурился Лёха. – Это уже серьёзно. Знать, астероид приближается…

Метеостанция оказалась массивной прямоугольной коробкой, оснащённой редкими узкими окнами.

– Здание обшито квадратными светло-сиреневыми листами-чешуйками, – хмыкнул Лёха и, осторожно постучав костяшками пальцев по стене, предположил: – Скорее всего, какой-то хитрый пластик.

Дверь, когда в неё была вставлена магнитная карта (гораздо более тонкая, чем та, которую на прощанье вручил Хан), открылась сразу же и совершенно бесшумно.

– Заходим! – весело объявил Лёха. – И тут же плотно претворяем за собой дверку. Незачем выпускать из помещения живительное тепло. Вернее, его жалкие остатки…

Внутри метеостанции царил таинственный полусумрак – в стандартных секциях дневного света, закреплённых на потолке, горели только отдельные цилиндрические лампы. Причём, вполнакала. То есть, на одну четверть длины.

– Семь лет жить в такой несимпатичной и пугающей темноте? – возмутилась Ванда. – Мы так не договаривались… Что-то тихонько шуршит. Завораживающе так, навязчиво… Слышишь? Неужели здесь – ко всему прочему – живут гадкие мыши? Я их боюсь…

– Ерунда. Это, скорее всего, дизель-генератор, работающий на минимальных оборотах.

– Что такое – дизель-генератор?

– Потом расскажу, на досуге. Проходи прямо. Там должно располагаться что-то вроде кают-компании.

– А, ты?

– Я ненадолго заскочу в машинное отделение, – Лёха указал рукой на бежевую дверь в левой стене. – Пока некоторые прекрасные и легкомысленные красотки безотрывно пялились в самолётный иллюминатор на незабываемые сибирские природные ландшафты и красоты, я успел не только назубок выучить все строгие инструкции и предписания, но и ознакомиться с подробными планами внутреннего обустройства метеостанции. Я скоро… Жди!

С энергетической проблемой он разобрался быстро и безо всяких проблем. То бишь, профессионально. Пощёлкал нужными тумблерами и клавишами, после чего дизель послушно сменил тихое неуверенное шуршание на ровный и солидный гул. Ещё через пять-шесть минут лампы дневного света загорелись гораздо ярче. Потом где-то наверху глухо зашумело-забурлило. Это «проснувшийся» погружной насос начал старательно качать – из скважины в специальный резервуар, установленный на крыше здания – свежую водичку.

Лёха прошёл в помещение кают-компании. По крайней мере, так эта комната именовалась на плане.

«Обыкновенная столовая, дополненная крохотной кухней, – отметил он про себя. – Обеденный стол, стулья, телевизор на тумбочке, компактный трёхкамерный холодильник. Впрочем, судя по плану, на метеостанции имеется и отдельная продуктовая кладовая, оснащённая двумя ёмкими морозильными камерами… Ещё одна тумбочка, на горизонтальной поверхности которой располагается, ласково подмигивая разноцветными лампочками, пульт управления. Над тумбочкой висит тонкий прямоугольный монитор. Пульт управления – чем? Наверное, системой видеосвязи. Не иначе… Приоткрытая узкая дверь, вторая. Рядом расположена деревянная широкая лестница, ведущая на второй этаж. Очевидно, первый этаж является жилым и складским, а на втором размещены помещения научно-исследовательского назначения…»

– Ванда! Ты где? – позвал Лёха.

– Я здесь! – откликнулась из-за правой приоткрытой двери жена. – В спальне. Застилаю кровать свежим постельным бельём.

«И это – правильно! – подумалось. – Спальня, свежее постельное бельё, первая брачная ночь. Мечта разгульного поэта средних лет, затерявшегося где-то в параллельных Мирах. Или же – между означенными параллельными Мирами?»

Он, заглянув в спальню, одобрил:

– Симпатичный будуар. Очень… И кровать просторная. Похоже, что прочная… А за той дверью, надо думать, располагается туалет и ванная комната? Радость моя сероглазая, а почему ты такая хмурая?

– Голова что-то разболелась, – виноватым голосом призналась Ванда. – В висках тихонечко стучит, затылок ломит. Ломит и ломит… Наверное, после этого дальнего перелёта. С непривычки.

– Надо принять таблетку.

– Я уже посетила местный медпункт и проглотила пару пилюль. А сейчас хочу принять горячий душ. Вдруг, поможет?

– Ладно, не буду мешать, – понятливо вздохнул Лёха. – Пойду готовить праздничный ужин. Старательно и с любовью…

Он извлёк из холодильника два замороженных говяжьих бифштекса, полиэтиленовый пакет с замороженной картошкой, пачку сливочного масла, упаковку майонеза и несколько пузатых жестяных банок с различными консервами. После этого включил газовую плиту и достал из кухонного шкафа сковороду, тарелки, бокалы, вилки-ложки и ножи.

Минут через сорок-пятьдесят Лёха констатировал:

– Нормальный вариант – для полноценного свадебного банкета на две молодые и голодные персоны. Четыре экзотических холодных салата – из всякой консервированной всячины. Бифштексы с жареным картофелем и зелёным горошком. Что ещё требуется? Типа – для полного и окончательного счастья? Правильно, хороший алкоголь…

Он достал из пакета, подаренного лётчиками, три бутылки – две длинных, вытянутых, и одну низенькую, приземистую, тёмно-синего стекла.