— Не нравится мне это, — признался Бирс. — Может, лучше затаиться?

— Любовничек празднует труса? — поддразнила его Глория. — Нет уж, мы зашли слишком далеко и не можем остановиться. Не думаю, чтобы кто-нибудь связал гибель Елены со смертью Лэма и Рендла. А хоть бы и связал! Мы не присутствовали при кончине этих двух олухов. Ты — всего лишь домашний врач, чья задача — обеспечить Элмеру Липпинкотту рождение здоровенького детеныша.

Джесс Бирс поджал губы, обдумывая положение. Потом он кивнул.

— Где я найду Дугласа? — спросил он.

— Самое забавное, что он здесь. Старик вызвал его сюда.

— Старик по крайней мере не собирается каяться в грехах?

— Не понимаешь ты Липпинкоттов, Джесс! Ну, помучался он угрызениями совести, оплакал своих прощелыг, но к утру снова стал молодцом. Дуглас понадобился ему для того, чтобы передать ему дела, которыми раньше занимались его братья.

— Понятно. Как я это сделаю?

Она задумалась, сунув в рот указательный палец.

— Я вызову Элмера сюда, а ты спустишься вниз и пришьешь третьего прощелыгу.

Бирс кивнул.

— Ты сможешь имитировать сердечный приступ?

— Еще как! — сказал Бирс. У меня припасены препараты для любой имитации.

— Отлично! А теперь выметайся. Мне надо докраситься. Через десять минут я позову Элмера. Можешь обработать Дугласа в кабинете. Только сперва дай мне докрасить глаза. — Она улыбнулась Бирсу. — Ведь мне надо будет задержать Элмера.

— Кто же устоит перед тобой!

— Льстец! Тебе не мешает это брюхо, которым ты меня наградил?

— Оно не помешало бы мне, даже если бы выросло еще вдвое.

— Пошел вон, не отвлекай меня! Через десять минут он поднимется сюда.

Римо вел машину, Чиун сидел сзади. Руби излагала то, что узнала от доктора Гладстоун.

— Это она убила обоих Липпинкоттов, — говорила Руби. — А до этого — Зака Мидоуза.

— Кто такой Зак Мидоуз? — спросил Римо.

— Частный детектив, написавший письмо президенту насчет заговора с целью убийства Липпинкоттов. Она убила и его, и того, кто навел Мидоуза. Потом наступила очередь двоих братьев.

— А теперь мертва и она сама, — сказал Римо. — Зачем же мы торопимся к Липпинкотту?

— Она сказала еще кое-что, — ответила Руби.

— Выкладывай! — потребовал Римо.

— Наверное, она восхищалась моим фокусом с карандашами, — сказал Чиун.

— Нет, — ответила Руби.

— Но фокус ее сильно впечатлил, — сказал Чиун.

— Выкладывай! — повторил Римо.

— Я спросила ее, почему она ополчилась на Липпинкоттов, а она и говорит: «Мы покончим со всей семейкой».

— Ну и что? Ведь ее больше нет в живых, — сказал Римо.

— Она сказала «мы», а не "я". У нее есть сообщник.

— Или сообщники, — молвил Чиун. — Слово «мы» не свидетельствует о том, что сообщник всего один.

— Правильно, — согласилась Руби. — Но и это не все.

— Она еще что-то сказала? — спросил Римо.

— Да, что деньги Липпинкоттов перейдут к ним. Я обмолвилась, что наследникам это придется не по вкусу. А вот каким был ее ответ: «Это мы еще поглядим!»

— Как это понимать? — спросил Римо.

— А так, что у нее есть сообщник в самом семействе.

— Старик, — решил Римо — Он с самого начала мне не понравился.

— Предубеждение против возрастной группы! — возмутился Чиун. — Никогда не слышал более предвзятого утверждения! Сознайся, что он не понравился тебе только потому, что стар.

— Вполне возможно, — согласился Римо. — Старики — все равно что шило в заднице: они день и ночь только и делают, что ноют, препираются, брюзжат. То им лифты не нравятся, то записки под дверями. Всегда найдут, к чему прицепиться.

— Патологический случай предубеждения против определенной возрастной группы. Впрочем, чего еще ждать от расиста, женоненавистника и империалиста? — вознегодовал Чиун.

— Совершенно справедливо, папочка, — согласилась с ним Руби.

Римо стиснул зубы и еще быстрее помчался по автостраде, ведущей на север, к имению Липпинкоттов.

Элмер Липпинкотт-старший чувствовал себя гораздо лучше. Молодой жене был известен способ, как вернуть ему хорошее настроение. Накануне он не знал, куда деться от чувства вины за смерть двоих сыновей, сегодня же он смотрел на это по-другому. Во-первых, они не были ему родными детьми. У него вообще не было сыновей. Доктор Гладстоун получила у себя в лаборатории убедительное подтверждение этому: она не только взяла у всех троих младших Липпинкоттов анализы крови без их ведома, но и представила неопровержимое доказательство того, что Липпинкотт-старший всю жизнь страдал бесплодием. Стать отцом он никак не мог. Лэм, Рендл и Дуглас были всего лишь отпрысками обманщицы-жены, которая, слава Богу, уже легла в могилу.