Там в рентгеновских лучах экспертам группы взрывных устройств предстали неясные очертания прямоугольного контейнера с двумя витками непонятного назначения. Сразу же в ход были пущены служебные собаки.

Это были немецкие овчарки, специально натренированные на взрывчатку.

Пока собаки обнюхивали пакет, дрессировщики прятались на корточках за бетонной стеной толщиной в пять футов.

Когда по прошествии пяти минут собаки не проявили никакого беспокойства, эксперты стали боязливо вылезать из укрытия и стаскивать с себя защитные костюмы.

— Кажется, ничего страшного, — пробормотал руководитель группы.

— А вдруг ты ошибаешься? — спросил другой эксперт.

— Значит, мы выдадим неверное заключение.

— Тогда, товарищ, сам его и подписывай!

— Но в этом случае и слава достанется мне одному.

— Я тоже подпишу, — вмешался третий эксперт, в чьем ведении находились собаки.

В результате заключение подписали все трое, и пакет был отправлен наверх, в приемную Генерального секретаря.

Секретарша генсека принесла пакет шефу.

— Я не открывала, товарищ Генеральный секретарь, — поспешила заверить она.

Генсек, озадаченно наморщив высокий лоб, отчего задвигалось бордовое родимое пятно на лбу, внимательно изучил конверт. Обратного адреса не было.

— Хорошо. Оставьте меня.

Ножом для бумаги Генеральный секретарь вскрыл плотный пакет. Оттуда показалась черная видеокассета, завернутая в номер «Известий». Среди газетных страниц находилась толстая пачка листов, напечатанных мелким шрифтом. К ним прилагалась записка от руки:

"Товарищ Генеральный секретарь!

На этой пленке содержится информация международного значения. Прошу вас просмотреть ее без свидетелей. К пленке я прилагаю расшифровку текста, сначала по-корейски, потом в английском переводе и, наконец, по-русски. Русский перевод сделан мною лично.

Если у вас появится желание переговорить со мной по этому важному делу, то найти меня можно в воинской палате кремлевской больницы.

Преданный вам, Виктор Дитко, полковник Комитета госбезопасности."

Генсек позвонил секретарше и велел не беспокоить его в течение часа, а сам прошел в смежную комнату для совещаний, где стоял видеомагнитофон американского производства. В молчании он просмотрел кассету, держа перед собой перевод.

Когда он закончил, на его побледневшем лице контрастно выделялось родимое пятно. Дрожащей от нетерпения рукой, как алкоголик к бутылке, он потянулся к кнопке селекторной связи.

— Мне нужна информация о полковнике КГБ Викторе Дитко, который в настоящий момент находится в кремлевской больнице.

Вскоре секретарша доложила:

— Товарищ Генеральный секретарь, полковник Виктор Дитко ожидает офтальмологической операции и находится под арестом по подозрению в нарушении служебного долга.

— А точнее? В чем его обвиняют?

— В том, что он намеренно нанес себе тяжкое повреждение, дабы уклониться от исполнения служебных обязанностей.

Произнося эти слова, секретарша неодобрительно покачала головой.

— Какую он занимает должность?

— Начальник службы безопасности советского посольства в Пхеньяне.

— Он нужен мне здесь в течение часа.

— Судя по его послужному списку, он мастер увиливать от работы, — добавила секретарша.

— От этой встречи он не станет увиливать, смею вас заверить.

— Как вам будет угодно, товарищ Генеральный секретарь.

Полковник Виктор Дитко, улыбаясь, вошел в роскошный кабинет Генерального секретаря. Он был бледен. Мундир измят. Генсек смерил его пытливым взглядом. Весьма заурядной внешности, Дитко производил впечатление старательного служаки, хотя глаза его глядели с некоторым коварством.

Точнее, один глаз, поскольку второй был закрыт черной повязкой. Лихость, которую обычно придает лицу такая повязка, в данном случае была сведена на нет большими роговыми очками.

Генеральный секретарь молча указал на кресло.

— Благодарю вас, товарищ Генеральный секретарь, — произнес полковник Дитко.

По всему было видно, что обстановка произвела на него сногсшибательное впечатление. На какое-то мгновение Генеральному секретарю даже показалось, что он сейчас выкинет какую-нибудь глупость, например поклонится в пояс.