"Господи, - пронеслось у него в голове, - я попал в концентрационный лагерь!"

Его принесли в уютную гостиную, где блондинка по имени Илза попыталась стянуть с него одеяло.

– Ну, вот мы и дома, - сказала она. Но Феррис отказался вставать и, вцепившись в одеяло, не давал его с себя стащить.

– Давайте же, - нежным голоском уговаривала Илза, - вставайте.

– Может, мистер ДОрр хочет освежиться?
– раздался гортанный голос, мучивший Ферриса в кошмарных снах.
– Не принять ли ему душ?

– Ни в коем случае!
– завопил Феррис ДОрр.
– Я знаю, что означает ваш душ!

– Его испугало долгое путешествие, - сказал Конрад Блутштурц.
– Давай, я с ним поговорю, а ты пока разожги печь.

– Я не еврей!
– выкрикнул Феррис, вскакивая на ноги.

– Вы нам уже говорили об этом!
– рассмеялся старик.
– Илза просто собирается приготовить обед. Что вы предпочитаете?

– Что угодно, лишь бы это была ветчина, буженина или свиные отбивные.

– Что-нибудь из этого, Илза!
– крикнул старик вслед девушке.
– Идите сюда, - обратился он к Феррису, - садитесь рядом. Вы очень странный молодой человек, но при этом вы гений. Все гении странные.

– Я хочу домой, - заявил Феррис, усаживаясь в кресло с той же решимостью, с какой обитатель камеры смертников опускается на электрический стул. Ему вдруг отчаянно захотелось лимонной колы, но он знал, что ее уже много лет как перестали выпускать.

– Не бойтесь, вы пробудете здесь очень недолго. Мне нужен ваш опыт. И распылитель.

– Я вам его дарю, только посадите меня скорее на автобус!

– Обязательно, но только через неделю. А сейчас я расскажу вам о моих планах.
– И старик развернул перед Феррисом свои чертежи.
– Как видите, некоторые детали очень хрупкие, но у нас есть формы для отливки. Скажите, можно с помощью вашего распылителя отлить мелкие детали?

Феррис мельком взглянул на чертежи.

– Запросто. А теперь я могу идти?

– Только после того, как эти детали изготовят и соберут.

– А что из них соберут?

– Меня, - коротко ответил Конрад Блутштурц.
– Из них соберут меня.

– Но из тех деталей, что изображены на этих чертежах, можно изготовить небольшой танк.

– Так оно и есть.

Всю ночь приносили какие-то отливки, болванки и прочие заготовки из титана. Титан был высокого качества. На некоторых образчиках Феррис опознал клеймо "Титаник титаниум текнолоджиз". Ферриса заставили плавить титан, а из расплавленного металла отливали детали механизмов. Солдаты в коричневой форме относили детали в соседнее помещение. Как-то раз дверь приоткрылась, и Феррис увидел, что там находится операционная.

Он вспомнил леденящие душу рассказы матери о тех жутких операциях, которые производили нацисты над беззащитными пациентами. Однажды он и сам видел фотографию двух фашистских врачей, с надутым видом стоящих над покрытым простыней телом. Из-под простыни торчали ноги, на которых практически не было мяса.

Феррис ДОрр содрогнулся. Он не знал, во что его втянули, но чувствовал, что стал участником какого-то злодеяния. И впервые в жизни он понял, почему его мать так упорно не хотела забывать истребление евреев в фашистских лагерях.

Это происходило снова, на сей раз в Америке. И Феррис принимал в этом участие.

– Что здесь происходит?
– спросил он у Илзы, закончив отливку самых крупных деталей для какой-то зловещей на вид серповидной части.

– Очищение Америки, - ответила она, словно это было что-то само собой разумеющееся.

– От чего?

– От евреев, негров, азиатов и прочих второсортных людишек. Смитов, например.

– Смитов?
– переспросил Феррис ДОрр, вспомнив страницы из телефонной книги.

– Да, они хуже евреев и всех остальных. Гораздо хуже. Это из-за Смита герр фюрер Блутштурц оказался в инвалидной коляске. Но вы поставите его на ноги!

И тут Феррис понял: ненависть не делает различий. Всю жизнь он пытался скрыть свое происхождение, частично из ложного чувства стыда, частично от страха, но зло, которое преследовало его в снах, наконец все же нашло его. От ненависти спасения нет.

– Никто не может чувствовать себя в безопасности, - произнес он вслух.

– Что вы сказали, милый?

Феррис ДОрр поднялся и выключил распылитель. Титан, едва начавший плавиться в своей отливке, тут же застыл.

– Но эта деталь еще не закончена!
– воскликнула Илза.

– Закончено, все закончено, - твердо произнес Феррис ДОрр и столкнул распылитель с подставки. Тот с тихим стуком ударился об пол; трубка от удара погнулась. С одной стороны отскочила панель.

– Эй, зачем вы это сделали?

– Это, - с гордым видом заявил Феррис ДОрр, - мой исторический долг. Я еврей!

– Ой, как нехорошо!
– Илза скорчила гримасу.
– А мы хотели сохранить вам жизнь.