Ярдах в ста впереди Смит заметил хижину. Она казалась безлюдной. Смит выключил мотор, и лодка плавно заскользила к возвышающемуся над водой островку. Сквозь темную зелень деревьев виднелась какая-то цапля.

И вдруг со стороны болота донесся голос - на этот раз Смит узнал его. И напрягся.

– В моей жизни было четыре счастливых момента, доктор Смит.

Смит не протянул руку, чтобы вынуть пистолет из наплечной кобуры. Он не хотел показывать противнику, что вооружен. Не сейчас.

– Первый-раз это было в Берлине, когда Гитлер лично выбрал меня для работы в Америке, - продолжал голос.

Смит хорошенько осмотрелся: его окружали густые заросли. И голос, похоже, доносился не из хижины.

– Второй - когда я впервые сел в инвалидное кресло. Вы, конечно, скажете, что инвалидное кресло не может быть счастьем, но в сравнении с тем, что я испытал, это был для меня миг торжества.

– Я предпочитаю видеть своего собеседника, - сказал Харолд Смит.

– В третий раз я испытал счастье, когда встал на ноги - впервые за сорок лет, и скоро вы увидите, каким я теперь стал.

– Где моя жена?
– спросил Смит, стараясь контролировать голос. Но голос не хотел ему подчиняться - в нем отчетливо слышалась ярость.
– Вы обещали дать мне возможность проститься с ней. Я требую этого. Это мое право!

Тут из зарослей показалась фигура, и Смит увидел Конрада Блутштурца. Его левая рука неестественно блеснула, и на глазах у Смита из нее выдвинулось изогнутое лезвие.

Киборг, подумал Смит. Неужели такое возможно?

Конрад Блутштурц пробирался по мшистому берегу, и Смит видел, как его сверкающие протезы погружаются в губчатую почву чуть не до колена. И тут он все понял. Все встало на свои места, и он увидел связь между Блутштурцем, распылителем и Римо с Чиуном.

Но времени на логические рассуждения не было - внезапно Конрад Блутштурц начал расти. Из его бионических колен донеслось слабое гудение, там начало что-то вращаться, выпуская до этого скрытую титановую секцию и таким образом удлиняя ноги.

Когда Конрад Блутштурц подрос на два фута, он бесстрашно ступил в воду и начал надвигаться на лодку Смита, словно этакий железный журавль.

– Где моя жена?
– повторил свой вопрос Смит.

– Ты ее никогда больше не увидишь, - ответил Конрад Блутштурц, обнажая зубы. Но это была не улыбка, это было нечто, в чем слились наслаждение и боль.

Смит завел мотор, и лодка двинулась к неуклюжей, громоздкой фигуре.

– Дурак!
– крикнул Блутштурц, выбрасывая вперед сразу обе руки.

Но Смит успел выпрыгнуть из лодки до того, как киборг нанес удар.

Конрад Блутштурц едва заметно качнулся и снес часть плоского носа лодки. Зачерпнув воды, лодка начала медленно погружаться в воду, а Смит, вскарабкавшись по скользкому берегу, побежал к хижине.

– Где ты, милая?!
– позвал он.

Сзади издевательски засмеялся Конрад Блутштурц.

Ниже талии девушка была раздета, трусики были спущены на лодыжки.

Это оказалась Илза, блондинка, которую Смит видел "Фолкрофте". Она была мертва. С замиранием сердца Смит переходил их комнаты в комнату, но ничего не мог обнаружить. Хижина была пуста.

– Где же она?
– спросил он себя.
– Господи, где же она может быть?

Подъехав к развилке, Римо спросил Чиуна:

– Нам куда - направо или налево?

– Налево, - твердо сказал Чиун.

Римо направил моторку в левый рукав болотистой реки. Мастер Синанджу возвышался на носу причудливым украшением. На нем была гавайская рубашка, заправленная в парусиновые штаны, потому что так одевались все в Эверглейдсе.

– Мне все-таки кажется, что лучше бы помочь Смиту чем мотаться вот так без толку, - заметил Римо.

– Смит сказал, что не нуждается в нашей помощи, - ответил Чиун.
– Смит - Император, и его слово - закон.

– Если там никого нет, клянусь, мы немедленно возвращаемся в "Фолкрофт"!

– Вот ты и возвращайся, а я останусь и буду ожидать появления человека-машины, этого кровопийцы. Наконец они заплыли в тупик.

– Ты ошибся.

– Я не ошибся, - обиженно ответил Чиун.
– Просто не был абсолютно прав.

– Какая разница, - сказал Римо, разворачивая лодку.

– Тихо!
– вдруг прошептал Чиун.
– Я что-то слышу.

Римо заглушил мотор и услышал голос, доносившийся из-за покрытой солнечными бликами листвы.

– Смит! Харолд В. Смит!
– вопил голос.

– Это он, - произнес Чиун.
– Кровопийца.

– Он за теми деревьями, - отозвался Римо, направляя лодку к берегу. Выскочив из лодки, они побежали сквозь заросли.

Вскоре они вышли к правому рукаву. Там, прямо в воде, стоял Конрад Блутштурц - хотя он был на большой глубине, вода едва доходила ему до колен.