– Я ничего не обещаю, Римо. Мне совершенно не ясно, каким образом можно склеить осколки разбитой организации.

– Сначала надо выспаться, - заявил Римо, тряхнув молчаливого Дядю Сэма Бисли.
– Начнем с того, что отведем эту заблудшую душу на койку.

Пока они шли по коридору, Харолд В. Смит слышал, как Римо выговаривал Дяде Сэму:

– Не верится, что вы стали таким неприятным человеком. Знаете, ребенком я был вашим большим поклонником.

– Даже в моей убогой деревушке, - подхватил Чиун, - при одном имени Дяди Сэма у детей загораются глаза.

Ответил ли на это что-нибудь Дядя Сэм, Смит не слышал. Опустившись на узкую койку, он не закрывал глаз до тех пор, пока не услышал лязга стального засова. Только тогда Бисли повернулся на бок и мгновенно провалился в сон.

Глава 29

В эти предрассветные часы Уинстон Смит уже вовсю таращил глаза. Наконец, включив свет, он снова перечитал радиограмму.

– Подонок!
– с чувством сказал он.
– Холодный, бессердечный подонок.

Спустя некоторое время Смит вытащил сигарету и докурил ее до конца. Потом приоткрыл дверь и высунул в нее коротко остриженную голову. По коридору шел какой-то матрос.

– Эй, моряк! Когда мы придем в порт?

– Мы уже в порту.

Смит недоуменно заморгал. Только теперь он обратил внимание на отсутствие вибрации и тех звуков, которые издавала подлодка на ходу.
– В каком порту?

– Почем я знаю! Это секрет.

– Похоже, именно такой порт мне и нужен, - буркнул себе под нос Смит, закрывая дверь, чтобы закурить еще одну "Лаки страйк".

На этот раз он использовал зажженный кончик сигареты, чтобы подпалить радиограмму. Она никак не хотела разгораться, и Смит подул на ее тлеющий край. Радиограмма вспыхнула как спичка.

Когда пламя подобралось к его пальцам, Уинстон не стал отдергивать руку. Он дал бумаге возможность полностью догореть и сжал в бесчувственном кулаке еще горячий комок черного пепла.

– Дядя Харолд, не в добрый час ты решился на такое по отношению к своему любимому племяннику.

Уинстон взял МВП и положил на колено пластиковое руководство. Надо же как-то отключить эту чертову блокировку огня!

Глава 30

Глубокой ночью Харолд В. Смит услышал знакомый голос, пробудивший его ото сна.

– Харолд!

– Мод?
– Недоуменно моргая, Смит поспешил к запертой двери.

Там стояла Мод Смит во всей своей увядающей красе. Хотя, пожалуй, вряд ли это такое уж неприглядное зрелище.

– Харолд, что ты здесь делаешь?

– Я под домашним арестом. Пожалуйста, не входи. Как ты прошла мимо агентов ФНУ?

– Не имеет значения, Харолд. Мне надо сказать тебе что-то очень важное.

– Что?

– Харолд, все эти годы я таила от тебя ужасный секрет.

– Секрет?

– Да. Мне было очень стыдно~ Но раз уж все так складывается, думаю, ты должен знать.

– Продолжай, - кивнул муж, не понимая, что на уме у жены. В сложившихся обстоятельствах она выглядела удивительно спокойной.

– Знаешь, ты всегда был хорошим мужем. Харолд В. Смит закашлялся.

– Спасибо.

– Но тебя часто не было дома. Когда ты служил в ЦРУ, то подолгу отсутствовал. Потом ты перешел в Фолкрофт, и я надеялась, что теперь все изменится, но стало только хуже.

– Я выполняю свой долг - виновато отозвался Смит.

– Много лет назад случилось, что ты отсутствовал почти год. Помнишь?

– Помню. Я был на Филиппинах.

– В это время, Харолд, признаюсь, я не была тебе абсолютно верна.

Директор лечебницы покачнулся, будто его ударили.

– О нет!
– воскликнул он.

– Не важно, как его зовут. Мы были молодыми~ Все произошло так случайно, мимолетно, малозначительно! Но я до сих пор чувствую себя виноватой.

– Почему ты рассказываешь все это только сейчас?

– Потому, - ответила Мод, понизив голос и опустив глаза, - что в это время я родила ребенка. Сына.

– Не может быть!

– Я знаю, как это нелепо звучит, но так оно и есть. Родился славный маленький мальчик с темными глазами и очень обаятельной улыбкой. Я хотела его оставить, но не решилась.
– Выцветшие голубые глаза Мод умоляюще посмотрели на Смита.
– Харолд, я до сего дня не знаю, твой ли это сын или результат моей~ неосторожности. Видишь ли, выяснилось, что я беременна, только через шесть недель после того, как ты уехал. Неизвестно было, чей он, и потому через неделю после родов я отдала его на усыновление.