– Какой еще противник?

– Я не стану осквернять свои уста его грязным именем, - ответил капитан.

– На вашем месте я бы не упрямился, - предостерег его Римо.
– Дядюшка Сэм страсть как не любит, когда ему возражают.

– Значит, вы - люди Дядюшки Сэма?

– Разве я не упомянул про Вашингтон?

– Совершенно разные вещи.

Римо нахмурился:

– С каких это пор?

– С тех самых, когда Сэм пустил по ветру казну Старого Доминиона и поклялся разорить наш благословенный штат.

– Я так и знал, - ввернул Чиун.

Римо поднял руку.

– Минутку! Здесь что-то не так. Кто пустил казну по ветру?

– Нечестивое воинство Дяди Сэма.

– Какого Дяди Сэма? Который носит козлиную бородку и звездно-полосатый цилиндр?

– Нет.

Римо с Чиуном переглянулись.

– У меня ум за разум заходит, - пожаловался ученик.

– У тебя нет ни того, ни другого, - презрительно отозвался Чиун.

Римо повернулся к капитану и задал вопрос, на первый взгляд не имевший ни малейшего отношения к предыдущим:

– Нет ли у вас поблизости телефона?

– Зачем?

Римо уже готовил достойный ответ капитану - собирался было покрепче вцепиться ему в горло, как вдруг над их головами с ревом пронесся черный вертолет.

Все трое подняли глаза. Вертолет описал петлю и завис над кратером.

Между стойками его шасси болтался большой округлый предмет вроде бы из полированной стали.

– Что за чертовщина?
– недоуменно пробормотал капитан Пэйдж.

– Похоже на бомбу, - многозначительно произнес Чиун.

Что-то мне не доводилось видеть такие бомбы, - заметил Римо. Штуковина сплошь покрыта стеклянными линзами.

Действительно, загадочный предмет более всего походил на старомодный батискаф, только вместо иллюминаторов у него были линзы из тускло-желтого стекла.

– А мне эта штука напоминает светофор, - произнес капитан Пэйдж.

– У светофора три цвета: красный, желтый и зеленый. Здесь же - только желтый.

Неожиданно линзы ожили, вспыхнув сочно-желтым светом.

– Желтый, как правило, означает предупреждение, - заметил Пэйдж.

– Да, если речь идет о дорожном светофоре, - отозвался Римо.
– Но тут не светофор, и неизвестно, что мог бы означать этот желтый сигнал.

– Точно бомба, - повторил Чиун, беспокойно поглаживая свою жиденькую бороденку.

– Бомбы не светятся, - возразил Римо.
– Они взрываются.

Светящийся желтый шар все еще висел под шасси вертолета. Амплитуда его колебаний постепенно уменьшалась.

– А может, они еще и падают?
– осведомился Чиун.

– Конечно. Старые авиационные бомбы. Но это не бомба. Эта болванка больше похожа на пасхальное яйцо или игрушку с рождественской елки.

Внезапно послышался отрывистый щелчок отстреленного троса, и стальной предмет полетел вниз.

– Все в укрытие, ребята!
– скомандовал капитан Пэйдж.
– Воздушная тревога! Все в укрытие!
– И распластался на земле.

Римо, подхватив капитана, зажал его под мышкой и с непостижимой скоростью помчался вслед за мастером Синанджу, чтобы за те секунды, что оставались до падения шара, оказаться как можно дальше от опасного места.

Внезапно за их спинами все стало пронзительно-желтым, словно полыхнувшее солнце.

Глава 6

Взрыва не произошло. Во всяком случае, чудовищная вспышка оказалась совершенно беззвучной. Небосвод, насколько мог видеть глаз, окрасился в цвет лепестков подсолнечника; зеленая трава на мгновение стала синей. Деревья тоже изменили окраску, но листья на ветвях даже не шелохнулись. Не было ни ударной волны, ни скрежета раскаленной картечи, ни воплей раненых и умирающих.

Если не считать внезапной желтой вспышки, ничего особенного не происходило.

До тех пор, пока из кратера не хлынули люди.

С искаженными от ужаса лицами они мчались так, словно за ними гнался дьявол. Они были безоружны и носили синие мундиры плененного Первого массачусетского кавалерийского эскадрона. Судя по всему, предмет, упавший в кратер, испугал их до такой степени, что они в диком, безумном стремлении бежать прочь едва не затоптали своих стражей.

К счастью, бойцы-конфедераты все как один легли ничком, прикрыв головы руками и дожидаясь вспышки, которая, оказывается, миновала. Бывшие пленники уже вырвались на свободу, когда южане стали один за другим приподниматься. В глазах у них читалось только одно: "Когда же она взорвется?"