— У тебя есть европейский блеск.

— Неужели?

— Иногда за работой ты бормочешь или ругаешься по-французски.

Лорел остановилась, нахмурилась.

— Правда?

— Время от времени и практически без акцента. Забавно.

— Почему никто никогда не говорил мне об этом?

Дел взял ее за руку, переплел ее пальцы, увлек в сторону от пруда.

— Может быть, думали, что ты знаешь.

— Может быть.

— И если бы ты улетела в Европу, то все время размышляла бы о том, что могло получиться здесь.

— Да, верно. А иногда и представляю прелестную кондитерскую в маленьком городке в Тоскане, где дождь идет только по ночам, и очаровательные малыши забегают за сладостями. Это было бы не хуже Франции.

— Но мы оба здесь, в Гринвиче.

— И в итоге это самое хорошее место.

— Сейчас? — Дел приподнял ее голову, наклонился, поцеловал в губы. — Почти идеальное.

— Что-то получается слишком легко, — сказала Лорел, когда они возвращались к машине.

— Почему должно быть сложно?

— Не знаю. Я просто подозрительно отношусь ко всему слишком легкому. — У машины Лорел повернулась, прислонилась спиной к дверце, посмотрела на Дела снизу вверх. — Когда все идет слишком гладко, я точно знаю: жди катастрофы. Прямо за углом мне на голову свалится рояль.

— Так обойди.

— А что, если я забуду? Бумц — веревки рвутся, и я в лепешку под «Стейнвеем».

— Обычно веревки не рвутся.

— Обычно, — согласилась Лорел, ткнув его пальцем в грудь. — Достаточно одного раза. Поэтому лучше смотреть вверх, так, на всякий случай.

Дел поднял руку, заправил прядь волос ей за ухо.

— Тогда ты споткнешься и разобьешь себе нос.

— Тоже верно. Катастрофы подстерегают повсюду.

— Ты успокоишься, если я начну ссору? — Дел уперся ладонями в машину по обе стороны от Лорел, наклонился, легко поцеловал. — Разозлю тебя немного, чтобы жизнь медом не казалась.

— Зависит от того, как будешь злить. — Лорел притянула его к себе, впилась губами в его губы. — Еще двадцать четыре дня, — отстранившись, прошептала она. — Может, в конце концов, все не так уж легко.

— Зато позади почти неделя. — Дел открыл ей дверцу. — И восемьсот долларов на кону.

Ну конечно, подумала Лорел. Он не мог остаться в стороне и тоже сделал ставку.

— Посторонние, узнав, что мы спорим на дату секса, сказали бы, что в нашем племени слишком интимные отношения, — сказала Лорел, когда Дел, обойдя капот, сел за руль.

— На то они и посторонние. И, раз уж вспомнили о племени, почему бы нам не собрать наше на Четвертое июля [2] ?

— Четвертое чего… июля? Господи, уже почти июль.

— Погоняем мяч, поедим хот-доги, посмотрим фейерверк в парке. Вы свободны четвертого.

— Мы никогда не занимаем четвертое июля, как бы нас ни умоляли, какие бы взятки ни предлагали. У нас выходной. Традиция «Брачных обетов». — Лорел вздохнула. — Целый выходной день. Ни шагу на кухню. Кайф.

— Хорошо, потому что я уже разговаривал с Паркер насчет сбора племени.

— А если бы я сказала «нет»?

Дел ухмыльнулся.

— Мы бы по тебе скучали.

Лорел сердито прищурилась, но уголки ее губ дрогнули.

— Полагаю, у меня уже есть задание.

— Кажется, упоминали о патриотическом торте. И, может, потом заглянем в клуб послушать музыку, потанцевать.

— Я не за рулем. Если я пеку, то имею право выпить.

— Справедливо. За руль посадим Картера. Мы все поместимся в фургон Эммы.

— Хорошо, — со смехом согласилась Лорел.

Как-то уж слишком хорошо. Надо внимательнее смотреть по сторонам, чтобы не оступиться и не разбить голову.

Для задуманного торта с фейерверком требовалось множество сахарных волокон. Может, глупо лезть из кожи вон ради дружеского пикника в парке, думала Лорел, набрасывая воздушные сахарные пряди на деревянную решетку, зато весело.

Фейерверк будет прекрасно смотреться на красно-бело-синей глазури. Добавить по краю помадные флаги, и получится бесспорный победитель.

Лорел начала лепить фейерверк из сахарных волокон, пластичных благодаря пчелиному воску, и, слепив первый фонтан, отступила оценить результат… и чуть не завизжала, увидев в дверях кухни мужчину.