— Запрещенный прием. — Хмурясь, Паркер ухватила крохотное пирожное и жадно впилась в него зубами. — «Можем подождать»? Ты просто напоминаешь мне, что вы заботливые, все понимающие и преданные друзья.

Мак тоже выбрала птифур.

— Сработало?

— Ведьма.

— Сработало, — улыбнулась Лорел. — И только Эмма чувствует себя виноватой. Ничего, она справится.

— Самую чуточку виноватой, но я думаю, что мы не должны давить на Паркер, если она не готова.

— И ты туда же?

Эмма потупилась под обвиняющим взглядом Паркер.

— Ладно, девочки. Ответ прост: я не знаю. Я еще размышляю. Прошло всего несколько недель. Малком мне нравится, мне с ним хорошо. Он интересный, умный, не самодовольный, не лощеный, что или раздражало бы, или давно уже наскучило. Он понимает все трудности ведения бизнеса и уважает то, что я делаю и как я это делаю. А я уважаю его работу, хотя и не очень-то в ней разбираюсь. И приходится чуть ли не к пыткам прибегать, чтобы он что-то рассказал о себе.

— У тебя богатый запас пыточных инструментов любых форм, размеров и цветов, — заметила Мак. — И ты так наловчилась ими пользоваться, что все рассказывают тебе что угодно.

— Малком явно не все. Меня расстраивает его скрытность, потому что если что-то случилось давно и не имеет большого значения — два его главных аргумента, — тогда почему бы не рассказать мне, ведь и ежу понятно, что я хочу знать. Я перестаю давить и отступаю, так как думаю: ах, наверное, он не хочет говорить, потому что это имеет значение. А затем он меняет тему — он мастерски меняет тему, — смешит меня, или мы занимаемся сексом, и в конце концов я знаю о нем ненамного больше, чем вначале.

— И еще он дерзкий. — Паркер проглотила кусочек птифура, взмахнула остатком. — Это не должно привлекать меня, совсем не должно, но он такой обаятельный и такой… такой непринужденный. И он так смотрит на меня… на всех… ну, я не знаю. Многие мужчины на самом деле смотрят как будто сквозь тебя, но он смотрит на тебя, и кажется, что он не просто впитывает то, что ты говоришь, а как будто впитывает тебя. И этому невозможно сопротивляться.

Паркер нервно схватила еще один птифур.

— Как я могла предугадать, что все это меня привлечет? Никак не могла.

Лорел хмыкнула, переглянулась с Мак и Эммой, вскинула брови.

— Вот именно. — Паркер вонзила зубы в очередное пирожное. — И наоборот, он может полдюжины раз перебить меня, когда я пытаюсь что-то доказать или оспорить, и я теряю нить… Он изворотливый, и я совершенно не понимаю, что чувствую. Изворотливый, — повторила Паркер, протягивая руку за очередным птифуром.

— Ты съела пять птифуров, — сказала Мак. — И тянешься к шестому.

— Ничего подобного. — Паркер ошеломленно уставилась на блюдо. — Ну… они маленькие.

— Ладно, хватит сладостей. — Лорел бережно вынула пирожное из руки Паркер, положила его на место и переставила блюдо подальше. — Проблема в том, что ты все держала в себе и, как только дала себе волю, инстинктивно стала компенсировать выброс энергии сахаром.

— Наверное, ты права.

— Ты любишь его, — заявила Эмма.

— Что? Нет. — Паркер затрясла головой, отмахнулась обеими руками и более твердо повторила: — Нет. — Закрыла глаза. — Господи, кажется, да, но если я влюблена, то где душевный подъем, мурашки, волнение? Почему меня подташнивает?

— Наверное, из-за птифуров. — Мак покосилась на Лорел. — Я не хотела тебя обидеть.

— Я не обиделась. Их надо смаковать, а не кидать в рот, как драже.

Паркер прижала ладонь к животу.

— Это не птифуры. Или только отчасти. С Малкомом я чувствую себя неуверенно. Я просто не понимаю, что со мной происходит.

— А для тебя это страшнее почти всего остального, — прокомментировала Лорел. — Любовь может свести с ума.

— Для меня любовь всегда ассоциировалась с душевным подъемом, мне казалось, что все вокруг должно стать лучше и более… и более.

— Ты права, — подтвердила Эмма. — Все так и случается.

— Но сначала любовь вытягивает все жилы. — Мак улыбнулась. — Ну, во всяком случае, по моему опыту.

— Мне это не нравится. Я люблю сама тянуть жилы из других.

— Может, ты это и делаешь, только не знаешь, — предположила Эмма. — Может, он чувствует то же, что и ты. Если бы ты ему сказала…

— Ни в коем случае, даже под самыми страшными пытками. — Паркер взмахнула рукой, как будто стирая саму эту идею. — У нас все прекрасно, у нас все замечательно. И сначала пусть для разнообразия он сам мне что-нибудь скажет… Мне уже легче. Я действительно должна была дать выход эмоциям или выговориться, или то, что я только что сделала. Мы оба наслаждаемся друг другом, а я слишком много думаю. В любом случае я не готова кидаться определениями. Все чудесно. Ко мне сейчас придет клиентка, — выпалила она на одном дыхании.