Паркер только хмыкнула, наблюдая за ним.

— Короче говоря, мама уперлась. Кажется, она думает, что я… Я тут часто бываю, подкармливаюсь, и она решила, что должна… ну, ты понимаешь, отблагодарить.

— Угу. — «Не это ты собирался сказать», — мысленно добавила Паркер. И если паника чуть-чуть ее пощекотала, то Малкома явно схватила за горло.

Безумно интересно.

— Итак, мама уперлась, и поверь мне, когда мама упирается, сдвинуть ее невозможно. Я, конечно, могу сказать ей, что ты занята, но она будет долбить, пока ты не согласишься.

«Он не просто паникует, — решила Паркер. — Он чертовски встревожен. Его ловко обвели вокруг пальца, заставили пригласить женщину домой, а он явно побаивается возможных последствий».

— Я с удовольствием пришла бы к вам на ужин в воскресенье.

Его взгляд — настороженный взгляд — метнулся к ее лицу.

— Правда?

— Разумеется. Здесь все должно закончиться к половине шестого. Если уложимся в график, я смогу приехать часам к шести. Договоримся так: я приеду сразу после приема, а если увижу, что не успеваю к шести, то позвоню. Хорошо?

— Да, конечно. Хорошо.

Чем больше он нервничал, тем больше ее увлекала перспектива воскресного ужина с его матушкой. Конечно, это характеризует ее не с лучшей стороны, но, в конце концов, какого черта.

— Спроси маму, что мне лучше привезти: десерт или бутылку вина. Нет, забудь, я сама ей позвоню.

— Ты позвонишь моей маме? — растерянно протянул он.

Паркер улыбнулась, широко раскрыв глаза, в которых светились абсолютное спокойствие и невинность.

— Тебя это напрягает?

— Нет. Все прекрасно. Вот сами и договоритесь. Без меня.

— Хорошо. — Уже не чувствуя никакой паники, Паркер снова подняла свой бокал. — Она с кем-нибудь встречается?

— Что? — изумленно воскликнул он. — Моя мама? Нет, боже сохрани.

Паркер не смогла сдержать смех, но, смягчая свою реакцию, накрыла ладонью его пальцы.

— Она полная жизни, интересная женщина.

— Не продолжай. Умоляю.

— Я спросила только потому, что хотела знать, пригласила ли она друга или мы будем втроем.

— Мы. Втроем. Точка.

— Очень мило. — Мэл вскочил.

— Ладно. Ладно, мне пора. — Паркер тоже встала.

— Желаю повеселиться.

— Да, я тебе тоже.

— И удачи. — Она направилась к нему. — Может, это поможет.

Она двигалась медленно, нарочито медленно, пока не прижалась к нему всем телом, пока не обхватила руками его шею, пока ее губы не коснулись его губ, отстранились и коснулись снова, заманивая, согревая.

Ее вздох был полон наслаждения, и капитуляции, и обещания. Ее тело вспыхнуло, когда его рука сгребла ее блузку.

Мэл забыл, почти совсем забыл, где находится. Забыл, почти совсем забыл обо всем, кроме Паркер. Ее запах, этот тонкий незабываемый аромат женщины и ее тайн, окутанных прохладными бризами, ее тонкое, гибкое тело возбуждали самые жгучие желания.

Паркер снова вздохнула, легко провела пальцами по его волосам и чуть отстранилась.

— Нет.

Он резко привлек ее к себе, принимая вызов.

— Малком. — Она сама открыла дверь клетки и, как бы ни хотела распахнуть ее шире, понимала, что им необходимо успокоиться. — Мы не можем.

— Хочешь пари? — Крепко держа ее за руку, он зашагал так широко и быстро, что она еле поспевала за ним.

— Подожди. Куда ты? — Она уже почти не дышала, когда он втолкнул ее в кладовку и прижал спиной к захлопнувшейся двери… и щелкнул замком. — Мы же не можем…

Он подавил ее протест жадным поцелуем и уже хотел разорвать ее блузку, но усилием воли заставил себя расстегнуть пуговки, затем дернул вниз ее бюстгальтер.

Паркер застонала, задрожала под его мозолистыми ладонями.

— Боже. Малком. Подожди.

— Нет. — Он задрал ее юбку. — Здесь и сейчас. Ты первая. — Его пальцы скользнули под кружева трусиков.

Она впилась в его плечи, чтобы не упасть. Он следил за ней горящими зеленым огнем глазами, в которых светилось торжество.

Она услышала треск рвущихся кружев и лишь застонала. На большее она была не способна.

— Скажи, что ты меня хочешь. — Ему необходимо было это услышать. Услышать ее голос, хриплый от страсти, такой же безумной, как его собственная. — Скажи мне, что ты это хочешь. Вот так и немедленно.