Смуглолицый мужчина небрежным движением одернул плащ. За сотни часов, проведенных здесь, высоко над богатейшим и прекраснейшим городом мира, его пытливый взгляд распутал все хаотичные переплетения улиц, разгадал все тонкости мозаики зданий, рассортировал и оценил все множество архитектурных стилей. Руанна была прекрасна, но она давно постыла ему.

И, собственно говоря, вот уже лет триста ему не нравились большие людные города!

Он плюнул вниз и вдруг с места, почти не сгибая колен, взлетел на парапет, ограждавший края террасы. На какое-то мгновение показалось, что сейчас он оттолкнется от мягкого, рыхлого от постоянной эрозии камня и полетит вниз, но этого не случилось. Неведомая сила подхватила смуглолицего как раз на краю парапета, на короткий миг задержала в воздухе и тут же мягко, но настойчиво оттолкнула назад. Каменная крошка зашуршала под подошвой сапог, когда человек в плаще, сделав акробатический кульбит, приземлился на ноги.

Смуглолицый беззвучно рассмеялся. За семьдесят лет эти прыжки в бездну были единственным развлечением, которое еще не наскучило. Он очень почетный пленник! Ему даже умереть по собственному желанию не позволено!

Лицо человека в плаще чем-то неуловимо напоминало клинок восточной сабли — тонкое, изящное и волевое. Темно-синие глаза казались гранеными кусочками весеннего льда. В них не было блеска, огня, искры. Они пугали — холодные и глубокие, как у змея. Во всем облике этого человека сквозило что-то странное, непонятное. Когда он двигался, движения выглядели настолько плавными, что просто сглаживались, сливались, будто двигался не человек, но призрак. И тени, чувствуя его близость, начинали себя странно вести. Они буквально густели вокруг него, наливались чернильным мраком, так, словно одно присутствие смуглолицего отпугивало свет.

Последнее, впрочем, не удивительно.

Его не зря звали Сумрак…

— Ты не отдашь мне ЕГО? — голос женщины дрожал от волнения.

— Нет. — Тучегон глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой.

Отказ давался нелегко.

Очень трудно отказать, когда все твое естество требует откликнуться на любые просьбы и уговоры этой золотоволосой бестии, лишь бы заполучить ее в свои объятия. Она так прекрасна и так доступна. Ее ласки — цена достаточная даже для того, чтобы выпустить в мир Зверя…

Тучегон медленно закрыл и открыл глаза, усилием воли очищая сознание от непристойных образов. Его дух всегда был сильнее плоти. Не пришлось даже прибегать к магии.

— Я не могу его отдать тебе. Уговор был иной. Ты должна была влюбить Сумрака в себя, а не просто соблазнить его на пару ночей.

— Я сделала все, что могла! Я сделала даже больше, чем могла, клянусь! Моих усилий хватило бы на то, чтобы ввергнуть в войну несколько государств сразу. Но в этом человеке нет места любви!

Было странно слышать от нее что-то подобное.

Отказать ей? Устоять перед ее чарами?! Не полюбить ее?!

Немыслимо!

От женщины исходила аура чувственности и доступности. Для любого мужчины противоестественно было бы не возжелать ее. Нет, она не была обворожительно прекрасна. Ее лицо не сияло редкой, точеной красотой. Она не отличалась поразительным совершенством фигуры. Но именно из-за нее, из-за женщин, хотя бы отдаленно похожих на нее, мужчины бились на дуэлях, начинали войны, совали головы в петли, завоевывали троны и покоряли народы. В ней одной сосредоточилась квинтэссенция всех прелестниц мира, каких только можно было желать.

И лишь опытный взгляд Тучегона, Кудесника из числа сильнейших, подмечал, как внешность его собеседницы неуловимо, недоступно для глаза и понимания, менялась, реагируя на тайные сокрытые желания мужчины, смотрящего на нее.

Именно в этом крылся подлинный секрет неотразимости: нельзя отказаться от той, кто воплощает все то, что ты хотел бы получить! Нельзя отказаться от Мечты.

Одно слово — Блудница.

Королева Искушения!

И сейчас она буквально валялась в ногах у Кудесника, умоляя сжалиться над ней.

— Верни мне Зверя, и я сделаю все, что ты пожелаешь!

— То, чего я желал, оказалось тебе не под силу. Сделка отменяется!

— Ты уверен, Тучегон? Ты не знаешь, от чего отказываешься!

— Я могу иммунировать твои чары, Блудница, поэтому даже не старайся…

— Тогда будь ты проклят! Будьте прокляты вы все, Кудесники! — Блудница в ярости выгнула спину, точно огромная дикая кошка.

Даже сейчас она подсознательно использовала магию своего тела, ауру своей сексуальности, чтобы завлечь Тучегона в сети плотских желаний и подчинить своей воли. Но Кудесник был слишком опытен и знал, с кем имеет дело, чтобы потерять голову. К тому же, без Зверя сила этого суккуба не была полной.

— Вы пытаетесь весь мир причесать под свою гребенку! Контролировать всех и вся! Навязать свои правила прочим Гильдиям и Одиночкам! Если вы видите, что кто-то становится сильным, вы воруете у него силу, крадете артефакты и раритеты, отбираете его любимых, берете в заложники детей. Вы — подлые ублюдки, присваивающие себе право кроить мир по собственным меркам! Но вы не боги! Я искренне надеюсь, что Сумрак сумеет выбраться из своей темницы, и тогда вам придется держать перед ним ответ!

— Закончила? — подпустив в голос презрения, спросил Тучегон. — Тогда отправляйся к Мастеру Троп, он откроет тебе портал обратно в Церею. И не пытайся его соблазнить, он… не любит женщин.