В камере не на чем выместить злость, и Тод рвет книги. Потом обрывки можно складывать. Мозаика из букв - неплохой способ убить время. И Седой, кажется, с этим согласен.

Вместе с книгами он принес чистую бумагу и десяток восковых карандашей, велев:

– Пиши.

– Что?

– Что хочешь.

Тод не хотел ничего. Бумагу он тоже разорвал. Складывать белые куски было сложнее.

В следующий свой визит Седой принес коробку бисера и стопку журналов. Сказал не понятно:

– Попробуй сменить хобби.

Тод не помнил, какое хобби у него было раньше, но занятие позволило улучшить мелкую моторику пальцев. Тод научился плести цветы. Особенно хорошо получались незабудки. Только синий бисер быстро закончился.

– Где Ева?
– отдав корзинку бисерных цветов, Тод все-таки задал этот вопрос, а Седой ответил:

– Евы больше нет.

Это неправда. Бездна соглашается. Тод ждет. Он делает дерево. Проволочный ствол, раскидистые ветви, крохотные листья и крупные цветы. Кажется, он видел когда-то такое дерево, но уверенности нет.

Шесть желтых бусин. Седьмая - красная. Синее не может находиться рядом с зеленым. Белое - альтернатива. Некоторые ветви белы. В венчики цветов напрашиваются снимки. Тод видит лица, но не знает имен и не способен объяснить, что именно ему нужно. Поэтому он быстро оставляет попытки, просто продолжая работу. Работа упорядочивает существование. И когда дерево вырастает вровень с Тодом, ожидание заканчивается. Кажется, была стена и ледяное прикосновение пневматического пистолета. Игла, пробившая в шею. Сон, сквозь который пробивается урчание мотора. Колыбель качает, бездна мурлычет.

И умирает вместе со следующей дозой.

Сознание привычно сбрасывает память и возвращается пустым. Пустота - это тоже неплохо. Перед Тодом дверь бункера, и седовласый смутно знакомый человек возится с кодовым замком.

Пистолет в руке придает человеку уверенности, но это ложь. Тод смог бы убить его. Убивать легко. А бисер мелкий, с ним аккуратность нужна.

– Кажется, я знаю, кто твоя мать, - Тод сообразил, что стоит на четвереньках, а из носа льется кровь. И судя по количеству ее на полу, льется давно.

– Какое это имеет значение?
– спросила Айне, разглядывая бурое пятно.

– Ты на нее похожа.

– Фенотипическое сходство может выступать лишь косвенным свидетельством родства, - Айне положила ладошки ему на виски, заставляя поднять голову.
– Меня больше беспокоит твое физическое состояние.

– Я в норме.

От кровотечения из носу еще никто не умирал. Хотя все равно неприятно. Ладно бы причины имелись. Тод пощупал переносицу: цела.

– Ты выглядишь... больным?

Ну вот, испугал ребенка.

– Это просто кровь. Пройдет.

Уже почти прошла. Институтка несчастная, еще в обморок грохнуться не хватало. Стоп. Обморок в анамнезе уже имелся. Истерика тоже. Список достижений был почти полон.

– Я жучки поставил, - Тод сдавил переносицу и запрокинул голову.
– Трекер в кармане. Подключи, пожалуйста.

Систему Айне собрала быстро. Сама вывела карту - умница, девочка - и синхронизировала сигнал. Две красных точки шли тесно.

Кровь продолжала течь.

Да что ж за напасть такая? Тод взял планшет и изменил масштаб, выводя ленту внутреннего вала.

– Внутренний периметр. Точки охраны. Сигнализация. Рамки стоят точно. Здесь и еще здесь, да, левее. Автоматика. Угол обстрела с перекрытием. Только... у меня ощущение, что это все - бутафория.

Айне кивнула. Ее внимание было сосредоточено на двух красных точках, которые стремительно сближались друг с другом. Того и гляди столкнутся.

– Мы должны попасть в бункер, - Айне подставила ладонь под капли.
– И мы должны попасть в бункер раньше, чем они.

– Испачкаешься. Кровь плохо отстирывается.

Точки на экране замерли в опасной близости.