Айне завизжала, задергалась, пытаясь дотянуться до Тода ногой или хотя бы зубами вцепиться в руку. Или в куртку. Куртка мокрая, кожаная. У кожи кисловатый вкус. А запах все тот же - болотно-дождевой. Сволочной андроид просто переложил Айне под мышку - зубы она не разжала - и пошел дальше.

Качалась земля. Шелестел дождь. Слюна заполняла рот и стекала по рукаву. И собственная физическая беспомощность показалась как нельзя более отвратительной.

Он все-таки остановился, взобравшись на небольшое плато, окаймленное щеткой сухого можжевельника. Поставив Айне на землю, он попросил:

– Потерпи, маленькая. Уже недолго.

Айне кивнула. Следом за разумом отключились и чувства, и теперь ей было все равно, что делать и сколько ждать. Крылья палатки защитили от дождя. Воздух, нагреваясь, лишь усилил озноб, а горячая жижа, лишенная вкуса, просто перетекла из кружки в Айне. На последнем глотке Айне отключилась.

И согрелась уже во сне.

Она проснулась от звука. Глухой и ритмичный, он был смутно знаком. Ассоциативно звук вызывал ощущение безопасности, и некоторое время Айне лежала и слушала. Лежать было тепло, хотя и несколько неудобно. Она находилась словно бы в коконе с колючими стенками, за которыми явственно осязалось нечто живое.

Тод? Тод.

Глаза его закрыты. Лежит на боку. Левую руку сунул Айне под голову, правую с пистолетом перебросил поперек. Рука тяжелая. А лежать душно. Мало того, что Тод к себе прижал, так еще и в свитер завернул, и куртку наверх набросил. Айне попыталась вывернуться из пут, и Тод открыл глаза.

Интересно, он в принципе отключается на сон?

– Ты как себя чувствуешь?
– тыльная сторона ладони коснулась лба Айне. От

Тода пахло оружейной смазкой и порохом. Запах был приятен. И звук тоже. Айне раньше не доводилось слышать, как бьется чужое сердце.

– В пределах нормы, - ответила Айне, выпутываясь из свитера и куртки. Бисерный цветок упал на землю. Она угадала - фиалка с темно-лиловыми лепестками и желтой сердцевиной. Красивая. У Тода получались красивые цветы, особенно незабудки. Только раньше он сразу разбирал их, а теперь вот оставил. Было приятно.

– Спасибо, - Айне подняла цветок за проволочную ножку.
– Нам еще долго идти? Я устала.

– К вечеру прибудем.

Тод сдержал слово. И когда солнце, перевалив через барьер зенита, устремилось вниз, вдали показалась серая громадина забора. дроид ускорил шаг. А затем и вовсе перешел на бег.

Они почти пересекли зону видимости, отмеченную выбеленными вешками, когда заметили волков. Стая лежала, притаившись среди темно-бурых, развороченных кочек, и наблюдала за тропой. Тод сам увидел. Замедлил шаг. Остановился. Опустил Айне на землю. Рядом шлепнулся рюкзак. А в руке Тода появился пистолет. Щелкнула взводимая пружина. Покачнулось дуло, выбирая мишень. Волки наблюдали за Тодом с ленивым любопытством. А старый вожак и вовсе зевал.

– Ликвидируй их, - попросила Айне.
– Пожалуйста.

Эти существа, несмотря на отсутствие внешних признаков агрессии, были опасны. Если Тод спросит, чем именно опасны, она не сможет сказать. Опасны и все. Смотрят. Видят. Что-то такое видят, чего видеть нельзя. И Айне отступила, прячась от их взглядов.

А они все приглядывались и приглядывались. Вот медленно поднялся вожак. Оскалился и шерсть на загривке дыбом встала.

Пуля вошла точно в левый глаз, взрывая черепную коробку изнутри. Второго сбила на лету, выломав грудную клетку. Третья и последующие свинцовым градом прибили стаю к земле. Подняться Тод не позволил.

Последнего волка, с перебитым позвоночником, Айне застрелила сама. И Тод одобрительно кивнул: со зверем у нее вышло лучше, чем с тренажером.

И диапазон испытанных ощущений имел ряд значительных различий. Но их Айне собиралась проанализировать позже. Сейчас она хотело одного: добраться, наконец, до цели.

Оставалась пара сотен шагов.

Поселок Альфа лежал между двух гряд. Яблоко из металлических сплавов и бетона, наполовину ушедшее в землю. Плотная кожура стен с паршой пулеметных ячеек. Мягкая сердцевина домов и тонкая пленка, отделяющая внутреннюю зону. Бурый черенок бункера сочился дымом, добавляя мути в рассветное утро. За поселком синела полоса запруды, но хаток видно не было.