Галкина прошла на кухню, налила в серебряную рюмочку из запотевшей бутылки, но выпить не успела.

Щелкнул замок, в прихожей завозился, раздеваясь, Рудобельский. Неужели пышнотелая Белоснежка не забрала моряка с собой, оставила «старой шлюхе», то есть ей?

– Это ты? – отомстила за свой унизительный страх Маргарита, выглянув в прихожую.

– Не похож?

– Почему вернулся?

– А куда, по-твоему, я должен деться? Или ты забыла, что я оплатил проживание на полгода вперед? Если хочешь, чтоб я съехал – верни деньги!

Маргарита закусила губу, чтоб не разреветься.

Конечно, конечно, он прав, сто раз прав! Что она собой представляет? Сорок лет, без работы, без денег, без перспектив. «Мои года – мое богатство»? Это мужчина может гордиться прожитыми годами и нажитыми морщинами, это мужчину красит все – от шрамов и седины до кривых ног и пивного животика! В результате гениального многовекового пиара любой недостаток самца превратился в соблазнительную особенность.

Но она не мужчина, она – женщина, а женщину красит молодость, молодость и еще раз молодость! Даже академические матроны, чиновницы разных мастей и депутатки всех уровней – все с радостью поменяли бы статус на молодость! А у нее статуса нет, менять нечего, и вообще похвастать нечем. Ни детей, ни семьи, ни любви.

– Что? – Слова Адама, беспощадные, как приговор, хлестали ее по щекам. – У тебя нет денег? Тогда не задавай вопросов и не удивляйся, почему я здесь! Вообще, по моим наблюдениям, ты сначала что-то делаешь, а потом думаешь!

Ком в горле у Марго пустил колючие отростки и устроился так прочно, что проглотить его никак не получалось. Галкина потерла ладонью лоб. Голос не слушался:

– Ты ищешь, на ком сорвать зло? Я, конечно, подхожу для этого как нельзя лучше. Одинокая, беззащитная женщина…

Адам поднял приготовленную рюмку с водкой, понюхал, опрокинул и криво улыбнулся:

– Беззащитная?! Аферистка и самогонщица – беззащитная?

Он сунул в рот кружок колбасы и теперь с довольным видом ждал реакции Маргариты.

– Во-первых, в этом нет ничего противозаконного! А во-вторых, какое твое дело? – выкрикнула Маргарита, прислушиваясь к душевной боли.

Что, черт возьми, происходит? Почему он к ней так относится?

– А получать за тебя синяки – это мое дело? Навертела, накрутила, а кто-то должен подставляться? Рядом с тобой опасно находиться! – Это он ей уже говорил. Повторяется.

– Не находись!

– Вынужден!

– Если бы мне было столько лет, сколько твоей Юльке, ты бы так со мной не разговаривал, – выдавила Галкина.

На душе стало черным-черно. С прямой спиной Маргарита удалилась в спальню и бросилась на кровать. Кудри взлетели дугой и в беспорядке приземлились на подушки.

Галкина лежала, глотая слезы: «Не могу больше, не могу. Пора поставить точку».

Поднялась, в спешке вытащила дорожную сумку, вывернула какие-то шмотки из шкафа, затолкала ворохом в сумку. Все было предопределено с того самого рейса, с первой встречи.

«Бежать без оглядки, бежать от этого… извращенца. К Валентине, поживу у них, – билось в голове, – видеть не могу этого… этого Пирата, надменного хама. Сколько можно издеваться надо мной?»

Маргарита затянула молнию и вытащила сумку в прихожую.

Мобильная трубка. Где она, черт бы ее побрал, вечно куда-то проваливается. Кажется, в сумке. Есть.

Сапоги, дубленка, палантин. Готово. Перчатки… Где они, елки-палки? В сумке. Отлично. Сумка на плече – все, вперед! Маргарита открыла дверь, но выйти не смогла – сумка зацепилась за что-то. «Елки-палки!» – Маргарита обернулась, недоумевая. Адам держал сумку за ремень: твердокаменный подбородок, хмурые брови, сжатые губы и чужие, противоестественные на таком лице глаза – глаза-улики.

– Маргарита, останься. Сегодня тридцатое декабря. Как встретишь Новый год, так и проведешь… Останься. Пожалуйста.

Маргарита опустила голову, застыдилась, будто подсмотрела что-то не предназначенное для посторонних глаз, поставила вещи и неожиданно для себя уступила:

– Хорошо.

Марго нервничала: «Что там можно делать столько времени? Это что, тактический прием? Все на столе обветрится, остынет и скукожится». Она уже накрыла стол, а Адам все сидел в ванной. Не выдержала, постучала:

– Адам, ты как?

Из ванной послышался бравый ответ:

– Семь футов под килем!

– Так держать, – отозвалась Маргарита и вернулась в комнату.

В красном углу стояла елка – Адам утром принес молоденькую красавицу с редкими слабыми ветками: густые и крепкие уже разобрали.

После ссоры Марго весь вечер ломала голову, пытаясь ответить на вопрос: зачем Адам попросил ее остаться? Ответ лежал на поверхности: никому не хочется встречать Новый год в одиночестве – никакого двойного дна. И все-таки?