Марго изнывала от любопытства: как будут дальше развиваться события? Ведь должен же Адам что-то объяснить? Или предпринять? Не будут же они сидеть каждый в своей комнате в праздничную ночь?

Адам не беспокоил, не позвал ужинать, не цеплял Марго, как обычно, будто забыл о ее существовании. Это было на моряка не похоже и будоражило Маргариту не хуже колкостей и шпилек, которые Рудобельский отпускал на ее счет.

Марго так и заснула, прислушиваясь к звукам через стенку.

Утром в голове у Галкиной мысли разбегались, как тараканы.

Маргарита пыталась представить встречу с постояльцем после вчерашней ссоры. О чем говорить с Пиратом? Как вести себя? Если осталась, значит, обиду надо проглотить, спрятать далеко, не показывать. Тогда что показывать? И как будет себя вести Рудобельский?

Что, если Адам пригласил ее остаться не только на Новый год?

Марго искрутилась в постели (очень хотелось на горшок), но терпела, не выходила из спальни – трусила. Когда терпение лопнуло, щелкнул замок, и Марго с облегчением услышала, как захлопнулась входная дверь. Рудобельский ушел. Отправился вдогонку за сероглазым счастьем?

Маргарита на слабых ногах выскользнула из спальни, толкнула панель встроенного зеркального шкафа-купе. Сумка, набитая вещами постояльца, осталась на месте. Значит, не уехал? Или не до барахла было в погоне за Белоснежкой?

Маргарита подбежала к окну и выглянула во двор.

Рудобельский вышел из подъезда и, не глядя по сторонам, исчез за углом дома.

Сердце заныло, не поддаваясь никаким уговорам и объяснениям.

Марго устроила пенную ванну, пытаясь успокоиться, погрузилась в воду.

Нечего врать себе, шансов у нее нет – Галкина знала об этом с самого начала. Таким мужчинам, как Пират, нравятся другие женщины: молоденькие, беспомощные, не способные принять никаких решений. Вот такую женщину хочется опекать, покровительствовать ей, с такой женщиной любой почувствует себя мужчиной. Она уже не верит в опекунство. Последним ее покровителем был Игорь Артюшкин – и что из этого получилось?

С ней, Маргаритой Галкиной, одна морока и беспокойство. Покорить сердце сорокалетней женщины парой комплиментов уже не получится. Нужно хорошенько потрудиться, а мужчины такие лентяи! И Адам не исключение. «Не Ева я, – с болью вспомнила Галкина, – чего ради меня стараться?»

В прихожей прозвенел звонок. «У Адама ключ. Кого принесло?» – Галкину все еще передергивало от неожиданных визитов. Марго даже придумала имя своему страху – синдром заемщицы.

Маргарита накинула банный халат, оставляя мокрые следы, прошлепала к двери, заглянула в глазок.

На площадке с елкой наперевес, улыбаясь, стоял Адам Францевич Рудобельский:

– Не прогонишь?

– Чтобы тебя прогнать, нужны деньги, – припомнила вчерашнее Марго и отступила в комнату поступью арабского скакуна сиглави.

Рудобельского бросило в жар, он с трудом оторвал глаза от мокрых босых ног Маргариты, стараясь не думать о том, что скрывает купальный халат.

– Не простудись, – на правах строгого папочки проворчал моряк.

– Я сейчас, – спохватилась Марго и исчезла за дверью в ванную.

Запах хвои наполнил квартиру, воспоминания обрушились лавиной, перекрыли горло – Марго еле справилась.

Адам делал вид, что не видит волнение Маргариты, и она была благодарна ему за чуткость, такую неожиданную и тихую. Галкиной даже показалось, что между ними возникло какое-то доброе чувство, похожее на доверие.

Потом Рудобельский переставлял елку от одной стены к другой, а Маргарита все не могла выбрать место для главного украшения праздника.

– Какая сложная тактическая задача, – не удержался от шпильки Адам, – найти место для елки.

Все бытовые трудности и вопросы казались Рудобельскому полной ерундой, не заслуживающей внимания. Другое дело – флотские учения и тактические маневры.

– Ставь к окну. Сам говорил, как встретишь Новый год, так его и проведешь. Нас с тобой весь год будут преследовать конфликты и разногласия. Зря ты меня остановил, лучше бы я поехала к Вальке. – Маргарита с горечью посмотрела на Рудобельского.

Адам нахмурился, выдающийся подбородок дрогнул:

– Обещаю: все будет хорошо. Ты мне веришь?

– У меня нет выбора. Валька утром улетела встречать Новый год в Швейцарию, я осталась без ключа. Но это не означает, что я стерплю твои выходки.

Адам кивнул:

– Я понял.

Марго сняла с антресолей коробку с игрушками, и они с Рудобельским обвили деревце гирляндами, повязали банты, повесили несколько шаров – слабые ветки прогнулись.

Праздник подбирался, брал в окружение, обходил с тыла, маскируясь в программе телевидения, в звуках хлопушек и петард за окном, в гирляндах, в звонке Валентины из далекого горного Санкт-Морица, в сияющих незнакомым блеском глазах Рудобельского.