Когда стало смеркаться, Хель вернулся к воротам, чтобы забрать у стражника своего коня. Он едва успел сесть в седло, как кто-то из стоявших у ворот указал рукой вдаль.

– Что за толпа, братцы?

На горизонте густо темнела человеческая масса, ощетинившаяся копьями и вилами.

– Поднимайте мост! – скомандовал командир стражников.

Хель тут же поскакал в лагерь Робера де Парси.

– Милорды! – крикнул он, осадив коня возле шатра графа. – Похоже, назревает заварушка. Сюда идёт вооружённый отряд.

– Что у них на знамёнах? – вышел из шатра барон де Белен.

– Я видел только кресты.

– Кресты? Уж не рыцари ли крестового похода?

– Всё может быть, мессир, – ответил Ван Хель. – Я разглядел копья и вилы.

– Вилы? Нет, это не рыцари.

– А гербы? Какие гербы?

– Никаких, мессир.

– Сюда едут не благородные воины, а вонючие мужики?! – Лицо графа тут же налилось воинственной свирепостью. – Может, какие-нибудь бунтари? Судари, возьмёмся же за оружие! Разгоним их, как бездомных псов!

Рыцари поспешно разошлись по палаткам, созывая своих оруженосцев.

Пока они облачались в доспехи, Хель внимательно смотрел на катившуюся, как чёрная волна, вооружённую толпу человек в пятьсот. Это была именно толпа, а не организованная сила. Люди были одеты кто как, никакого даже отдалённого подобия формы не наблюдалось; единственное, что было общим в их одежде, это нашитый на грудь белый или красный крест. Многие несли копья, некоторые держали щиты, большинство же вооружилось вилами. Они нестройно завывали какую-то похабную песню. Несколько красных, белых, синих кусков материи, неаккуратно привязанных к кривым жердям, плескались на ветру, красуясь нашитыми на них крестами. С первого взгляда было ясно, что это не солдаты, а просто сброд, во главе которого ехал на исхудавшем муле монах, угрожающе выставив перед собой деревянное распятие.

– Хлеба! – закричал монах, остановившись перед раскинувшийся около городской стены деревней. – Именем Господа нашего Иисуса Христа приказываю вам накормить святую армию! – Поскольку никто не ответил ему, так как хозяева ушли на карнавал, монах обернулся к своим крестоносцам и, величественно взмахнув распятием, выкрикнул: – Братья мои во Христе! Кормитесь всем, что вы найдёте! Набирайтесь сил перед дальней дорогой! Да отпустятся вам ваши грехи, ибо дело ваше свято!

На крепостной стене Сен-Пуана обеспокоено замелькали фигурки. Горожане остановили праздник, услышав о приближении непонятного отряда. Многие поднялись на стену и с тревогой следили за передвижениями людей с крестами на груди, не понимая, что происходит. Когда же тёмная толпа захлестнула ближайшие деревенские дома и послышалось визжание попавших под нож свиней и коров, люди поняли, что началось разграбление. Народ на крепостной стене заметался, все бурно жестикулировали, кричали.

– Отворяйте ворота! – ревели толпившиеся перед поднятым мостом мужики, остервенело размахивая вилами над головами. – Именем Господа нашего Иисуса Христа! Впустите нас по-доброму, не то мы заставим вас. Нам нужен хлеб! Нам нужны женщины!

Соломенная крыша одного из деревенских домов задымилась и вспыхнула.

– Боже, они всё сожгут! – донеслось со стены.

Когда загорелся второй дом, стражники на смотровой башне засуетились. Послышался лязг шестерёнок, и мост медленно стал опускаться. Стоявшая снаружи толпа одобрительно заревела и приготовилась уже прыгнуть на мост, едва он опустится достаточно низко, но им навстречу вылетели, тяжело ударяя копытами, кони с сидевшими на них рыцарями. Отряд сверкал шлемами и обнажёнными мечами. Всадников насчитывалось не более тридцати, но они умело оттеснили толпу, нанося удары направо и налево. С крепостной стены донёсся рёв труб.

– Приказываю вам остановиться! – надсадно вопил монах, руководивший крестоносцами, подняв над головой распятие. – Во имя Гроба Господня, который мы призваны освободить, остановите избиение армии Христовой!

Рыцари заставили отступить толпу и выстроились в шеренгу.

– Сатанинские выродки! – исходя слюной, вопила толпа, выставив перед собой копья и вилы. – Будьте прокляты вы и ваши дети! Бесовские отродья!

Командир рыцарей взмахнул рукой.

– Убирайтесь прочь, бродяжье племя!

– А ты прогони нас! – послышалось в ответ. – Нас вон сколько, а вас что-то негусто!

Ван Хель с интересом наблюдал за происходящим. К нему подъехал де Белен.

– Ну что там? – спросил барон. – Мы уже почти готовы.

– Это всё-таки крестоносцы, только не рыцари, а самые отбросы. Но ведь на святую землю Палестины хотят попасть все, – сказал Хель. – Похоже, они грабят на своём пути всех подряд.

– Их уже остановили?

– Да, но не думаю, что этот сброд так легко откажется от своих намерений. Вглядитесь в их лица, милорд, они звереют с каждой минутой.

Барон повернул коня и вернулся к графу.

– Ваша светлость, вам не обязательно участвовать в схватке. Там всего лишь изголодавшиеся смерды.

Де Парси недовольно поморщился.

– Какая разница, кто там! Зря я разве нацеплял на себя всё это железо? Пусть не рыцари, а смерды! Я соскучился по крови! Дайте мне растоптать их!

Барон молча поклонился и перевёз взгляд на стоявшего в стороне Ван Хеля.

Протрубил рог, и отряд Робера де Парси, грозно ощетинившись копьями, выехал из лагеря. Могучие боевые лошади мчались, гремя спрятанными под красивыми попонами защитными щитками. Почти двести человек ринулось на растерявшееся крестоносное войско.