При виде «Хаммера» бритоголовый издал восхищенный вздох, рядом с мотоциклом на пару минут потерял дар речи, зато труп «нехристя» оглядел без особого восторга – подобного добра насмотрелись за последний месяц. Дом встретил их сильным неприятным запахом – словно где-то тут стояло мусорное ведро, которое не опустошали несколько месяцев.

Миновали прихожую, роскошно обставленную, с зеркальным шкафом во всю стену, и, заглянув на кухню, обнаружили источник вони: на столе покоилось разделанное человеческое тело, местами порезанное, кое-где погрызенное, а в тазу лежали «гнилые огурцы».

– О, блин, – сказал Илья, стремительно бледнея. – Меня сейчас стошнит…

Дом, некогда, похоже, вылизанный до блеска, был основательно загажен – очистки, огрызки и пятна на полу, отпечатки ладоней и подошв на стенах, красные брызги на потолке. Странным выглядело то, что разбиты все до единой лампочки – в люстрах и в настенных светильниках.

Под ногами хрустели осколки стекла, углы «украшали» битые тарелки и чашки.

– Да, дедушка Ленин этого бы не одобрил, – сказал Андрей, разглядывая розетку, вырванную из стены с мясом.

– И я не одобряю, – добавил Илья, чье лицо начало приобретать более-менее нормальный цвет.

Заглянув в спальню, обнаружили огромную кровать из тех, которые народ прозвал «траходромами», а на ней – голую девушку без сознания, привязанную к ножке толстой веревкой.

Илья помрачнел, разглядывая синяки, царапины и отпечатки зубов на теле барышни, некогда довольно плотной, но теперь исхудавшей, с грязными рыжими волосами и большой родинкой на подбородке.

– Теперь ясно, чем эта падла тут развлекалась, – буркнул он. – Эй, проснись!

Но пришлось хлопнуть девушку по щеке, чтобы она подала признаки жизни – застонала и пошевелила головой. Когда открыла глаза, зеленые и очень красивые, оказалось, что их заполняют страх и тупая покорность, точно у загнанного животного.

Прошло несколько мгновений, и только потом рыжая сообразила, что к ней явился вовсе не мучитель.

– А… – сказала она. – А… как?..

Похоже, барышня решила, что у нее начались галлюцинации.

– А вот так, власть переменилась! Слазьте, которые тут временные! – с довольным смешком ответил Илья и принялся резать веревку ножом, а Андрей полез в стоявший тут же шкаф для одежды.

Там отыскал ярко-красный халат, и девушка поспешно в него закуталась.

Когда выбрались во двор, там обнаружились не только Лиза и Зина, а еще и толпа аборигенов, человек двадцать – все изможденные, грязные, кое-кто с «отметинами» катастрофы вроде рожек или заячьих ушей. На мужчин с автоматами они уставились так, как смотрели, наверное, первые христиане на своих епископов.

Андрею под этими взглядами, полными благодарности и надежды, стало даже неловко.

– Леська! Жива! – воскликнули в толпе при виде барышни в халате, и та, рыдая, бросилась к своим.

Заголосили, запричитали бабы, а их тут было куда больше, чем мужиков.

– Ну, вот, дело сделано. Они там смирно сидели, даже дышать боялись, – сказала Лиза, подойдя к крыльцу. – На меня выпучились, как на ангела, ну, а Зина им все рассказала…

От толпы отделился дядька лет пятидесяти, обряженный в стиле «колхоз» – в кирзачи и ватник. На труп «нехристя», все так же валявшийся у крыльца, он покосился со страхом и ненавистью, затем откашлялся и проговорил, просительно заглядывая в лицо Андрею:

– Спасибо, мужики, всем миром вам кланяемся… Спасли от этого, в душу его мать. Что, теперь у нас останетесь?

Дядька боялся, что вооруженные чужаки займут место убитого властителя.

– Нет, – покачал головой Андрей. – У нас свои дела… Сейчас обратно пойдем.

Но эти слова услышала Зина.

– Нет, да что вы! – закричала она. – Так нельзя! Оставайтесь хотя бы до завтра! Мы вас накормим, напоим, баню истопим! Ведь так, Степаныч? Не по-людски это – просто так тех, кто тебя выручил, отпускать!

Дядька в кирзачах закивал, тетки загомонили вновь, и Андрей понял – сегодня им уйти не дадут.

Через час он сидел в одном из уцелевших домов, вокруг суетились аборигены, а со двора доносился стук – там рубили дрова для бани. Соловьев рассказывал, какие твари появились после катастрофы и как с ними лучше бороться, а молодой парень, сурово нахмурившись, все это записывал.

Оружие в окрестных деревнях было – почти у каждого мужика охотничье ружье, кое у кого и не одно, зато монстры здесь попадались нечасто, так что местные имели шансы отбиться и как-то устроиться.