На новом перекрестке торчал огромный «террикон» со стенками блестящими, словно отполированными. Сразу за ним поднималась пирамида, большая, но очень эфемерная из-за того, что была почти прозрачной – казалось, что это мираж, что ничего там на самом деле нет.

– Теперь направо и прямо до самого Обнинска, – сказал Андрей.

– А ты подумал, что мы там будем делать? – спросила Лиза. – Обыскивать развалины в поисках свидетелей? Или копаться в останках того института, чтобы найти прибор, который все это сотворил, и нажать на нем большую кнопку «Ресет»?

– Рано думать, давай, в натуре, дойдем, – вмешался Илья, но в ответ получил негодующий взгляд.

У Андрея, честно говоря, плана действий не было, да и уверенности в том, что усатый атаман говорил правду и что виной всему масштабный эксперимент, тоже не имелось. Одного он точно не хотел – оставаться в Москве, которая после катастрофы стала еще менее дружелюбной, чем раньше.

Обнинск выглядел не лучше и не хуже любой другой цели, а если там еще удастся выяснить, с чего все началось…

Когда «террикон» и пирамида скрылись из виду, асфальт под ногами завибрировал, а из глубины прикатился негромкий гул. По стене дома за левой обочиной побежала трещина, деревья, высаженные на полосе газона, протянувшегося по середине проезжей части, затрясли кронами.

– Сильнее, чем раньше, или мне показалось? – сказал Илья, когда все стихло.

– Сильнее, – подтвердил Андрей. – Или тут метро ближе к поверхности?

Еще через сотню метров закончился сравнительно проходимый участок, появились «зонтики», трещины, заросли черных кустов. Вместо непострадавших домов начали попадаться изуродованные или вовсе рухнувшие, руины встопорщились настоящей щетиной белых сталагмитов.

Бритоголовый попытался дотронуться до одного из них, но отдернул руку с возгласом: «Жжется!»

Приходилось петлять, выискивая путь меж совершенно непроходимых участков, карабкаться по развалинам и не забывать о том, что по пятам идет невидимый преследователь. Существо, нападавшее на них ночью, ничем не напоминало о себе, даже взгляда его не чувствовалось, но в то, что оно отстало или сгинуло, поверил бы только очень наивный человек.

Когда земля затряслась вновь, Андрей отметил, что на этот раз может различить отдельные толчки. Не успел даже как следует изумиться, как увидел, что за выстроенным углом большим домом, частью обрушившимся, частью уцелевшим, двигается нечто громадное.

– Годзилла, блин, – прошептал Илья, заметивший то же самое.

– Давай туда! – скомандовал Андрей, указывая на небольшой киоск с зеленой крышей и вывеской «Кондитерская».

Для четверых он был вполне надежным укрытием.

Едва успели убраться с открытого места, как из-за углового дома на улицу вышла «горилла», почти такая же, как те, с которыми сталкивались множество раз, но больше примерно раза в четыре. Огромная голова находилась на уровне пятого-шестого этажей, под ножищами проминался и хрустел асфальт.

Когда наступила на врезавшийся в столб «КамАЗ», то расплющила, как игрушку.

Посмотрела в их сторону, и выглядывавший из-за киоска Андрей торопливо спрятался – если эта тварь их заметит, то придется с ней сражаться, а танка или хотя бы «РПГ» под рукой нет…

Прекратившиеся было толчки возобновились и, к счастью, начали слабеть. Выждав, пока они не станут совсем тихими, Соловьев осторожно высунулся из-за угла: «горилла» уходила на запад, над грудой развалин виднелась только поросшая сивым волосом макушка.

Через мгновение пропала и она.

– Не Годзилла, не, а конкретный Кинг-Конг, – сказал Илья. – Смотри, подруга, влюбится в тебя.

– Еще чего, – буркнула Лиза. – Он, если я верно помню, предпочитает блондинок.

– Ну и пусть себе предпочитает, только подальше от нас, – добавил Андрей. – Идем.

То место, где столкнулись с громадной тварью, хотелось пройти побыстрее, но там, где «горилла» шагала с легкостью, людям приходилось несладко – ров с белыми камнями, пятно «болота» поперек всей улицы, от дома до дома, свежая трещина, широкая и на удивление длинная.

Раздраженный рев прогремел, когда перебирались через обширную, протянувшуюся направо и налево груду земли, щебенки и кусков асфальта, что стала бы непреодолимой преградой на пути каких-нибудь древних кочевников.

И прикатился звук не сзади, как можно было ожидать, а спереди!

– А ну-ка, давай вниз, – сказал Андрей.

Залегли прямо на вершине груды, около выдранного с корнем рекламного плаката.

Впереди, у обочин, стояли два точно таких же угловых дома, как кварталом ранее, но оба целые, разве что у правого не было верхнего этажа. И нечто странное творилось как раз за ним – летели в небо громадные комья земли, фонарные столбы, мусорные баки, с грохотом рушились обратно.