— А, появился, академик! — Синьков отложил отвертку и поднялся навстречу Кириллу. — Как дела? Принес?

Кирилл поставил на соседний стол чемоданчик. Аккуратно сложенные черные пластинки тускло блеснули в полутьме подвала.

— Ну расскажи, расскажи. Не скромничай, — подбодрил Синьков.

Кирилл рассказал, как две недели просидел в институте полимеров, испытывая пластинки на температуру. Как отремонтировал сломанный автоклав. Как научился строить графики, выискивать оптимальный режим, менять концентрацию состава. Все приходилось делать самому, институтским было не до него. Покажут и уйдут на полдня. А сегодня старший технолог в институте похвалил Кирилла и предложил переходить к ним лаборантом. Оклад — девяносто плюс премия…

— Я тебе перейду! — Синьков похлопал Кирилла по спине. — Ты и нам пригодишься. Ишь ты, нашли кого переманивать!

Кирилл молчал с серьезным видом.

— Так вот, пока я буду возиться, к тебе просьба. Надо фрезернуть контур вкладышей. — Синьков взял со стола металлическую деталь и подал Кириллу. — Сходи к отцу. На их станке можно избежать горизонтальной обработки.

— Ну вот еще! — Кирилл насупился. — Не подпустят они меня к станку. Полмесяца ремонтировали.

— Надо, Кирюша. Времени-то нет.

— Иди сам. Я не пойду, — упрямился Кирилл, хотя он был не прочь наладить отношения с отцом. Надоели косые взгляды, многозначительные вздохи. Да и у матери с отцом что-то произошло. Разговаривают мало, отмалчиваются. Сам же Кирилл дома чувствовал себя прескверно — и дернуло его тогда наговорить матери всякой чепухи!

— Ты не тяни время, — напомнил Синьков. — Ступай.

К распахнутому окну инструментальной кладовой выстроилась небольшая очередь. Кирилл попытался ее обойти, но кто-то ухватил его за рукав.

— Никак, Алехин? — Машкин радостно таращил свои синие глаза и улыбался.

— Ну, я… Чего скалишься-то?

Машкин покинул очередь и сделал несколько шагов в сторону, увлекая за собой Кирилла.

— Слышь, Алехин, — он понизил голос, — ты вот что… К обеду спустись под лесенку, ждать будем. Только не опаздывай.

— А в чем дело?

— Там узнаешь. Мы уж решили, что ты в институт перешел. Ну, покедова.

— Не приду я. Температурную надо подгонять.

— Пожалеешь, Алехин. Локоточки будешь кусать.

Кирилл неопределенно кивнул и заспешил в цех.

Обогнув несколько верстаков, он увидел отца. Синий халат, не топорщась, словно был сшит в ателье, ладно облегал его осанистую фигуру. Рядом согнулись над какими-то дисками Сопреев и Кирпотин.

Первым поднял свою маленькую голову Сопреев, он словно настороженно принюхался и что-то сказал. Павел оставил инструмент, повернулся и, чуть улыбаясь, подбадривающе смотрел на сына.

Кирилл подошел.

— Ну что, прынц? — загомонил Сопреев. — Как там в институте? Двинул науку или пожалел?

— С тобой, Михаил, хорошо дерьмо хлебать — первым хватаешь, — произнес Кирпотин.

— А ты помолчи, — откликнулся Сопреев.

Кирилл положил на стол деталь и посмотрел на отца.

— Фрезеровать бы желательно. По нашему копиру.

— Без надобности не подходишь, — проговорил отец и взял деталь. — Какой допуск?

— Десятка. — Кирилл ногой пододвинул к себе железный табурет и сел.

— Значит, снаряжаешь своего бригадира в Польшу? — спросил у Кирилла Сопреев. — Чего молчишь?

— В какую Польшу?

— Твой отец столько времени отдал прибору, налаживал, осваивал, а Юрка только его заполучил и уже в Польшу катит, как прынц, — не унимался Сопреев.

— Ты чего лезешь во все дырки? — рассердился Павел. — Или сам рассчитывал съездить?

— А что? И я не один денек над этим приборчиком просидел.

— Вот и видно, что только сидели, — не выдержал Кирилл. — Температурную отладить не смогли.

— Ты, Кирюша, не путай, — спокойно сказал отец. — Прибор нами сделан по чертежам. А что конструкторы напахали, дело не наше.

— Нечего твоему Синькову выкаблучиваться, — прервал Сопреев. — Все грамотными стали. В любимчики лезут. А тебе я скажу, Паша, дело не в Польше. Просто Греков подставил тебе ножку, чтобы ты не рыпался.

Кирилл вскочил с места.

— И чего ты его слушаешь?

— Хватит! — Павел хлопнул ладонью о стол. — С утра одно и то же!

— Ты на свою жену стучи, Паша, — негромко сказал Сопреев. — Думаешь, мы не заметили, как ты с лица переменился, когда узнал, что Юрку Синькова в Польшу отряжают?