Шрифт:
Есаул взмахнул плеткой и взял под козырек. Сотня что есть силы гаркнула: «Ура!»
Курносый быстро оглянулся по сторонам и шагнул вперед. Казаки еще два раза прокричали «ура» и соскочили с коней.
Курносый остановился перед казаками и хриплым голосом сказал:
– Казаки! Огнем и кровью мы до последних сил будем защищать нашу славную страну, нашу кормилицу, нашу Кубань.
Казаки как-то вразнобой крикнули: «Умрем за родину!», а курносый человек в рыжей кубанке сразу повернулся и скрылся в дверях третьего класса.
Это был сам Шкуро.
– Вот бы укокошить его, – сказал я Сеньке. – За всех товарищей убитых саданул бы!
Мы еще поболтались по станции и пошли по домам.
Под вечер заглянули к нам Андрей с Гавриком и рассказали, что в станице горят амбары богачей. Ночью их кто-то поджег.
Тюгулёвка полна арестованных. На заборе перед станичным управлением на одной веревке двое – мужчина и женщина. Он с одной стороны, она с другой. Они почти стоят, ноги чуть-чуть земли не касаются. В повешенных Андрей с Гавриком опознали стрелочника Утюско и фельдшерицу Наталью Никифоровну Вельбаум. Наталью Никифоровну Вельбаум все знали. Выступала она на митингах в станице, на собраниях мастеровых, в депо, на похоронах красноармейцев. И всегда она находила такие слова, которые могли заставить красноармейцев и деповских немедленно двинуться в бой.
Это была низенькая полная женщина, в красной косынке, в стеганой красноармейской фуфайке, из-под которой сбоку виднелось дуло нагана. Наталья Никифоровна появлялась всюду, и больше всего на передовых позициях, в бою. Все знали ее, эту боевую женщину, как героиню. Но никто даже предполагать не мог, чтобы Наталья Никифоровна осталась здесь в подполье. А теперь ее нашли, поймали, сволочи, рассчитались.
– Жалко! – сказал Андрей.
– Жалко! – сказали мы.
– Поймали!
Был конец марта, а погода давно уже была совсем летняя. Только в последние дни дожди начались.
Мы и в ливень дома не сидели, собирались всем отрядом и в степи и на путях.
Теперь уже мы никого не боялись. О большевистском отряде, который перестреливался в Зеленой балке с казаками, станичане и поселковые давно позабыли. С тех пор в балках появилось множество настоящих отрядов. Они орудовали в тылу у белых, налетали на казачьи сотни и на станичные правления.
К этому времени конница Буденного уже прорвала фронт и держала курс на Тихорецкою.
Мы не знали толком, где Буденный но знали что он рубит белых, захватывает целые штабы, окружает эшелоны, берет броневики и с каждым днем продвигается ближе к нам.
И мы не теряли ни одной минуты. Забирались в депо и тут же, почти на глазах у мастера, резали патроны, начиняли их порохом и забивали в них самодельные пули из свинца.
Теперь мы были испытанные ребята, – ведь чего только за это время мы не попробовали и в тюрьме сидели, и под расстрелом были, и настоящий бой с казаками выдержали.
Под конец даже до того дошли, что английскому генералу ответ сочинили и на всех заборах расклеили.
Вот какое объявление мы написали:
«Казаки! Брешет почетный казак, английской миссии генерал-майор Хольман. Никакой мануфактуры он вам не даст. Это он просто заманивает. А так как вы малограмотные, то вас и дурят, как дураков.
Казаки! Переходите на сторону красных, пока не поздно. Бейте своих генералов! А нет, с вами, гадами, разговор будет короткий, смазывайте салом пятки и улепетывайте подобру-поздорову.
Буденный вам – не мешок с картошкой. Он вам покажет, а в особенности офицерам.
Вам даром не пройдет, что вы повесили стрелочника Утюско и фельдшерицу Наталью Никифпровну Вельбаум, а также и за всех остальных вам попадет здорово. Красная Армия нагрянет скоро. Ее ведет сам Ленин!
Берегись, атаман! Мы ждем Ленина!».
Это воззвание мы сочиняли целую ночь. Писали и черкали. Писали и черкали. Все, казалось, не так выходит. Насчет Буденного Сенька сочинил, про атамана – Васька, а про Ленина все разом сказали.
А расклеивали мы это воззвание всем отрядом. Каждый написал по две штуки и тестом приклеил к забору.
Недолго висело это воззвание на заборах. Его сорвали какие-то юнкера. Только на одном заборе у станции долго еще висел клочок бумаги со словами:
«Берегись, атаман! Ленин идет!»
Глава XXVI
НАША ВЗЯЛА
Девятого апреля на станции была полная неразбериха.
Подавали составы, переводили их с одного пути на другой, то и дело слышались тревожные свистки составителей поездов. Начальник станции метался из стороны в сторону. Его окружили плотным кольцом люди с чемоданами, корзинами, тюками – беглецы из Ростова и Батайска.
– Когда посадка? Ведь красные уже наступают.
– Отчего состава не подаете?