Шрифт:
– Удрали белые, – говорили рабочие. – Всыпали им в Зеленой балке.
– Ну, раз красный отряд появился, значит, дело будет!
Глава XXV
ЛЕНИН ИДЕТ!
Каждый день к нам в поселок доходили все новые и новые слухи.
Рассказывали, будто Богаевский, донской атаман, вместо того, чтобы защищать Ростов от красных, набирает какие-то «дружины самообороны». Но дать дружинникам винтовки атаман боится, потому что в дружинах много рабочих, которые только для того и записались, чтобы получить оружие. Рассказывали, что рабочие сами организуют боевые дружины, что Красная Армия отрезала Украину от казачьих районов, что Деникин перебрался со штабом и правительством из Ростова в Екатеринодар – поближе к морю.
Все станции от Ростова до Хачмаса запружены пассажирскими, товарными, броневыми и санитарными поездами.
Буденный нажимает с Белой Глины. Казаки удирают.
Вот уже Ростов занят. По Кубани и ночью и днем скрипят подводы, будто табор за табором тянется из станицы в станицу.
Казачки уже неприветливо встречают бесприютных донцев.
– Пивни щипаные! Геть из наших хат!
– Приихалы кубаньский хлиб задарма йисты!
Рабочие уже громко говорят в депо что ждут со дня на день прихода товарищей. Мастер слушает эти разговоры и только трусливо поддакивает.
В станице беднота тоже зашевелилась. Когда атаман объявил о мобилизации, в правление пришли только бородачи-богатеи. Никто из станичной бедноты и не подумал явиться. Да и немного ее осталось в станице. Кто в горы ушел, а кто в плавни.
Илья Федорович и Репко по целым дням мотаются по поселку и станице, собирают свой народ. Корнелюк достал для рабочих винтовки. Андрей сам видел, как Порфирий с Корнелюком выгружали из ящика новые винтовки и чуть ли не открыто раздавали рабочим.
– Ребята, – сказал нам Андрей, – надо бы нам на разведку сходить – в станицу да и на станцию. Говорят, скоро им придется пятки салом смазывать.
Сам Андрей отправился с Гавриком в станицу, а меня, Сеньку и Ваську послал на железную дорогу.
На станции всегда можно было узнать самые свежие новости.
В этот день на станционном заборе мы увидели объявление, напечатанное на розовой бумаге крупным, жирным шрифтом:
«Казаки! Меня послал сюда его величество король Англии для того, чтобы помогать вам в вашей борьбе против врагов христианства. Не забывайте, что с большевиками, идут китайцы, латыши и другие…
Допустите ли вы казаки, чтобы ваши жены и дети стали посмешищем большевиков? Я доложил его величеству, что вы все решили во чтобы то ни стало уничтожить этих людей…»
На этих словах объявление кончалось. Нижний край был оборван. Конец объявления мы прочли на другом заборе. Там листок был зеленого цвета.
Вероятно, здесь шла речь о помощи белым со стороны англичан, которые и так щедро награждали белогвардейцев снарядами, обмундированием, медикаментами, мануфактурой, деньгами и своими советами.
Чем только они не помогали – лишь бы нефть всю забрать, хлеб кубанский вывезти и Россию поделить. На это они мастера были.
Другой обрывок так начинался:
«Но этому всему я могу помочь и буду помогать, пока только смогу, обмундированием и снаряжением.
Казаки! В сердце вашем помоги вам бог. Вы боретесь за славное и святое дело. С вами генерал Деникин. Если бы таких людей, как он, было бы больше в России, вы бы давно победили. Верьте этому, не верьте тем, кто говорит, что Россия одно, а Кубань и Дон – другое. Со временем, когда правительство получит возможность, оно – с помощью Англии – даст вам мануфактуру и товар. Поэтому несмотря на то что я англичанин, мне больно видеть, как некоторые сыны России колеблются сейчас, в момент ее опасности, и не идут горячо и быстро на помощь обиженной матери.
Помоги вам бог»
Подпись была такая:
«Генерал-майор Xольман, начальник его величества английской военной миссии, почетный казак станиц Незамаевской и Старочеркасской».
Васька сорвал оба листка, розовый и зеленый, сунул их в карман и сказал:
– Как бы мне с этим генерал-майором повидаться. Я бы ему дал мануфактуры из винтовки в лоб.
Мы пошли дальше.
Шкуринский поезд, разукрашенный волчьими мордами, курсировал по железнодорожным путям.
У подъезда станции выстроилась на конях «волчья сотня», верное шкуринское войско. У каждого шкуринца на белом башлыке болтался волчий хвост. Лошади так и плясали, выбивая из булыжников искры. Впереди на рыжей кобыле сидел есаул, хмурый и злой. Одной рукой он накручивал длинные усы, а в другой держал белые поводья.
– Смотри, какой гад сидит, будто намалеванный, – шепнул мне на ухо Сенька.
– Чего рты разинули?.. Проваливай! – заорали на нас сразу два казака.
Мы отошли в сторону и остановились. В это время на подъезд вышел маленький курносый человек с короткими рыжими усиками, с воспаленными глазами. На нем была серая черкеска с газырями. Из-под рыжей кубанки торчали клочьями запыленные волосы. Весь он был какой-то пыльный и серый. Смотрел сердито. Сзади у него болтался на башлыке когда-то пышный, а теперь потрепанный волчий хвост.