— Рита?! — чуть не подавился Генка.

— Да, ее Маргаритой звали. Очень хорошая была девушка. — Афонькина вздохнула. — И вот погибла в автокатастрофе. В самом начале зимы. И вместо того, чтобы вести Риту в загс, Вовочка повез ее на кладбище.

— На собачье? — брякнул Макс.

Самокатов пнул друга под столом. А Горохов уже и сам понял, что сморозил глупость. Но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь.

К счастью, учительница не расслышала.

— Риточка хотела стать врачом, — с грустью продолжала она. — Училась на третьем курсе мединститута.

— А какая у нее была фамилия? — вкрадчиво осведомился Генка.

— Курочкина.

«Ни фига себе!» — подумал Самокатов.

«Вот это фишечка!» — подумал Горохов.

А Афонькина вся ушла в воспоминания:

— Вовочка ее так любил, так любил! Прямо души в ней не чаял… И сейчас любит. Каждый день к ней на могилку ходит. Я ему говорю: «Вовочка, ну что поделаешь. Надо жить дальше. Найди себе другую девушку». А он мне отвечает: «Нет, мамочка, мне никто не нужен. Только Рита». Бедный мальчик… — Мария Сергеевна всхлипнула.

Кап — капнула в ее чашку слезинка.

— …Они уж и квартиру себе купили. И решили: если у них родится девочка — Машенькой назвать. В мою честь. И вот все пошло прахом. Ритули больше нет. А Вовочка так тоскует…

Кап — капнула в чашку еще одна слезинка.

Конечно, нехорошо продолжать столь печальный для учительницы разговор. Но ребята должны были все выяснить до конца.

Поэтому Макс осторожно произнес:

— А вы бы, Марья Сергевна, посоветовали ему собаку завести.

— Чтоб не тосковал, — прибавил Генка.

— Ну что вы, мальчики, — махнула морщинистой ручкой Афонькина. — Вовочку в четыре годика укусила овчарка. С тех пор он не любит собак.

«Собак не любит, а каждый день на собачье кладбище ходит», — отметил про себя Самокатов. А вслух спросил:

— А вы были на Ритиных похоронах?

— Нет, не была. Вовочка мне не позволил. Он сказал: «Я хочу, мамочка, чтобы ты запомнила Риту живой».

— А после на кладбище ходили? — поинтересовался Горохов.

— Нет, не ходила. Вовочка мне сказал: «Я, мамочка, за двоих буду на могилку ходить».

«Знала бы она, на какую могилку ходит ее Вовочка, — подумал Макс. — Точно бы офонарела».

— Ой, что же я на вас, мальчики, тоску-то нагоняю, — спохватилась Афонькина. — Расскажите лучше о себе. Как вы учитесь?..

Мальчишки рассказали Марии Сергеевне о себе, доели пельмени и, попрощавшись, вышли на улицу.

И сразу же принялись горячо обсуждать услышанное.

— Ни фига себе! — восклицал Генка. — Выходит, Курочкина существует на самом деле!

— Существовала, — поправил его Макс. — Она же погибла.

— Я в этом не уверен.

— Так ведь Марья Сергевна сказала.

— Мало ли что она сказала.

— Ты думаешь, Вовочка ей лапшу на уши навешал?

— Вполне возможно… Да-а. Я смотрю, тут сплошные загадки.

— А до разгадки нам, как до луны, — добавил Горохов. — Хотя… — Он в раздумье потер лоб.

— Что «хотя»?

— Постой, постой, Самокат, — Макс продолжал усиленно тереть лоб. — Марья Сергевна говорила, что они заявление в загс подавали. Так?

— Ну, так.

— А в это заявление вносятся все данные о женихе и невесте.

— Откуда ты знаешь?

— У меня же мамаша в загсе работает.

— Ты хочешь сказать — в заявлении есть адрес Курочкиной?

— Вот именно!

— А если заявление уже выкинули?

— А если не выкинули?

— Они же его еще в начале зимы подавали.

— Ну и что? Мать говорила, что в загсах ничего просто так не выкидывается.

— Надо бы, конечно, проверить, — сказал Генка. — Вот только в какой загс они подавали заявление?

— Заявления подаются в районные загсы по месту прописки, — со знанием дела объяснил Горохов. — Значит, скорее всего, Афонькин и Курочкина подали заявление в загс нашего района.

— Почему нашего?

— Да потому что Афонькин купил квартиру Красавцевой. И наверняка в ней прописался.

— Точно, Горох! А где здесь загс?

— На Фонтанке. Как раз там моя мать и работает.

— Класс! Ну что, гребем на Фонтанку?!

— Гребем!

У входа в загс стояло множество машин с разноцветными ленточками и куклами на капотах. В дверь то и дело входили женихи с невестами, а выходили уже мужья с женами.

— Ты меня, Самокат, тут подожди, — сказал Горохов. — Я сейчас все узнаю.