На дверях комнаты и правда была английская надпись, сделанная русскими буквами: «Кис-рум».

— Ждите нас здесь, — распорядилась Кэт. — Войдете, только когда мы крикнем: «Можно».

— Входить по очереди, — добавила Ирэн.

Хихикнув на прощание, ведьмочки скрылись в комнате для поцелуев.

Теперь Самокатов еще сильнее ощущал опасность. Даже не ощущал, а знал — сейчас что-то случится.

— Можно! — хором прокричали девчонки.

— Чур я первый! — быстро сказал Макс.

БУМ! — захлопнулась за ним дверь.

— А-а-а-а-а-а… — тотчас раздался душераздирающий вопль Горохова.

А вслед за тем послышался дикий хохот Кэт и Ирэн:

— Ха-ха-ха-ха-ха…

Да, предчувствие не обмануло Генку.

Рванув дверь, Самокатов влетел в «кис-рум». И его глазам представилась чудовищная картина. Вся комната, от пола до потолка, была опутана нитями паутины. Да не тонкими, а с веревку толщиной. А под потолком, в углу, дергался бедный Макс, тоже весь опутанный паутиной. К нему с двух сторон подбирались Ирэн и Кэт.

Но, боже, как они выглядели! От девочек в них остались одни лишь головы, все остальное было паучье: мерзкие раздутые тела с мохнатыми кривыми лапами.

— А-а-а-а-а-а-а-а… — истошно вопил Горохов.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш… — шипели Кэт и Ирэн.

На паутине то тут, то там висели обглоданные скелеты. Генка с содроганием понял, что это останки других мальчишек, которых завлекли в свои паучьи сети паучихи-завлекалочки. Самокатов вдруг почувствовал, что и его руки-ноги стягивают липкие нити. Он отчаянно забился, словно муха. Но чем больше Генка бился — тем сильнее запутывался. А в это время к нему с потолка спускалась Кэт. Она широко разинула рот, но оттуда высунулся не розовый язычок с сережкой-бусинкой, а ядовитое жало.

— Отдай свое сердце, — прошипела Кэт и, спустившись, вонзила смертоносное жало в Генкину сонную артерию.

В ушах Самокатова стоял душераздирающий вопль Горохова. А сам Самокатов лежал на кровати в своей комнате. Итак, это опять был сон… Генку охватило отчаяние. Неужели всю жизнь его теперь будут преследовать кошмары? Так ведь и шизануться недолго… Перед его мысленным взором всплыла жуткая картина: Макс бьется в паутине, а к нему подползают девочки-паучихи. Генка тряхнул головой, отогнав кошмарное видение. Интересно — а статуя Курочкиной и школа юных ведьм ему тоже приснились?.. «Надо у Гороха спросить», — решил Самокатов и, встав с кровати, прошлепал босиком к телефону. Снял трубку, набрал номер…

— Алло, — послышался сонный голос Макса.

— Горох, привет.

— Самокат, ты что, офонарел?! Знаешь, сколько времени?

— Сколько?

— Два часа.

— Дня?

— Какого дня?! Ночи!

Генка глянул в окно. Да, на улице стояла белая питерская ночь. Но Самокатову было без разницы — белая, черная; ночь, не ночь… В данный момент его интересовало совсем другое.

— Горох, мы с тобой вчера на кладбище ходили?

— У тебя что, снова заморочки? — сразу догадался Макс.

— Ага. Мне приснилось, будто мы с тобой пошли на кладбище и увидели там статую Риты Курочкиной.

— Ничего тебе не приснилось. Мы ходили на кладбище и видели там статую Курочкиной.

— А затем поехали на Каменный остров? — быстро спросил Генка. — В школу юных ведьм?

— Каких еще юных ведьм? — удивился Горохов.

«Так, — понял Самокатов, — школа ведьм — это сон».

— А куда мы пошли после кладбища?

— По домам. А до этого звякнули по телефону, который сторож дал.

— И что нам ответили?

— Что Маргарита Курочкина в Голландии. И что это номер какой-то школы.

— А какой именно — не сказали?

— А мы и не спрашивали. Спросили только, где она находится… Самокат, ты что, вообще ничего не помнишь?

— Да все я помню! — с досадой воскликнул Генка. — Просто не могу врубиться, что мне снилось, а что было на самом деле… Значит, на Каменный остров мы не ездили?

— Нет, мы решили завтра туда смотаться. После уроков.

— А мне приснилось, будто мы туда смотались, и там оказалась школа юных ведьм. А после мы познакомились с двумя девчонками и… — Генка принялся было рассказывать, что произошло дальше.

— Подожди, Самокат, — прервал его Макс. — Ты мне все это завтра расскажешь. А то меня мать пристрелит за то, что по ночам болтаю. Слышишь, разоряется?..

Действительно — в трубке слышался сердитый женский голос.

— Ладно, пока, — вздохнул Самокатов.

— Пока.

Генка прошлепал босиком на кухню, достал из холодильника коробку с апельсиновым соком и воткнул в нее соломинку. «Выходит, статуя Курочкиной существует на самом деле, — думал он, потягивая сок. — А все остальное — школа юных ведьм, девчонки-паучихи — очередная бредятина…»