– Так, так… – протянул Полянский. – Значит, молодой граф был в салоне мадам Либуш. Интересное совпадение… И что может быть общего у графа и картёжника? Что их связывает? Или кто?

Поручик уже было собирался отправиться на Большую Молчановку, как в залу, где он допрашивал прислугу, вошёл Грачёв.

– Печально, ведь молодой мужчина… Сходу не могу определить причины смерти. Надо бы провести вскрытие. А для этого следует заручиться согласием близких.

«Неужели опять яд?.. Прямо сезон отравлений… Но зачем кому-то в салоне Либуш травить Шаховского? Если это действительно отравление. Доктор говорил про последние слова графа… Да и дворецкий подтверждает, что чета Шаховских жила порознь. Надо бы навестить молодую вдову», – решил он и справился у дворецкого, где находится дом купца Васильева.

Полянский, как и положено, выправил в участке соответствующую бумагу, которую должна была подписать вдова графа на разрешение вскрытия тела её покойного супруга. И отправился в дом купца Васильева. Купеческий дом выглядел весьма солидно. Поручик вышел из экипажа и дёрнул шнурок дверного звонка.

– Могу ли я видеть графиню Шаховскую? – спросил Полянский у лакея, открывшего дверь.

Тот смерил взглядом посетителя, особенно его форменную шинель.

– Как о вас доложить? – вежливо осведомился лакей.

– Полянский Алексей Федорович, поручик второго жандармского отделения.

– Сию минуту-с… Прошу вас обождать в прихожей.

Лакей скрылся на лестнице, ведущей на бельэтаж. Поручик огляделся. Из обилия украшений, придававших аляповатый вид прихожей и первому этажу дома, он понял: купец Васильев очень богат. И даже если между графом и графиней Шаховскими пробежала чёрная кошка, то это не повод для отравления супруга, а тем более поводом не могут служить деньги. Купец богат, возможно, ворочает миллионами.

И, как водится в последнее время в высшем свете, полуразорившиеся графы и князья всё чаще женятся на богатых купеческих дочерях. И как не воротит свой аристократический нос от них высший свет, в итоге принимает в свой круг.

– Прошу, сударь. Графиня вас ожидают-с, – произнёс лакей и подошёл к поручику, чтобы принять форменную шинель и фуражку.

Полянский следовал за горничной в тёмно-синем форменном платье, с кипельно-белым воротничком и таким же передником. По дороге поручик ещё раз убедился: купцу явно некуда девать деньги. Обилие всевозможных картин, развешанных в коридоре и напольных ваз, порой неуместных, приводили в некоторое замешательство. Безусловно, купец щеголял своим достатком, но, увы, дочь хоть и стала графиней, а вкуса и аристократического изыска в доме не прибавилось. Кругом царила богатая безвкусица.

Горничная отворила дверь перед поручиком.

– Прошу вас, сударь, – произнесла она приятным голосом. «Явно из мещан… – невольно подумал поручик. – Вероятно, из агентства по найму… Поди сам купец крепостными не обзавёлся, разве что дочь…»

С такими мыслями Полянский вошёл в комнату графини. Его поразила изысканная обстановка, отличная от той, что Полянский видел ранее.

Графиня протянула поручику ручку для поцелуя. Тот приложился не без удовольствия.

– Мне доложили о вас, господин поручик, – сказала графиня, минуя светские формальности. – Прошу вас, – она жестом указала на кресло. – Что привело вас в дом моего отца?

Полянский напрягся, не зная, как лучше сказать этой молодой интересной женщине о смерти её мужа.

– Ваше сиятельство… Я вынужден сообщить вам весьма прискорбное известие: ваш муж, граф Григорий Николаевич Шаховской, скончался нынче утром.

Наталья Васильевна побледнела. Полянскому показалось, что она вот-вот потеряет сознание.

– Может быть, воды?.. – участливо предложил поручик.

Графиня отрицательно покачала головой.

– Нет, нет… благодарю вас. Как это случилось?.. Вы же не просто так пришли…

Полянский оценил прозорливость графини.

– Увы, сударыня. Граф Шаховской скончался в своём доме на Большой Никитской улице, рано утром… Он задохнулся от кашля.

Наталья Васильевна округлила глаза, влажные от слёз.

– Как? От кашля? Разве граф был болен? Не понимаю… Я видела его всего лишь несколько дней назад, в ярославском имении. Мой свекор скончался… – пояснила графиня. – Но муж был совершенно здоров. Я вообще не помню, чтобы он когда-нибудь хворал. А тем более кашлял.

– Да, ваше сиятельство, мне это обстоятельство тоже показалось странным. Причём, по словам прислуги, днём граф чувствовал себя прекрасно. Вернулся из некоего заведения… Простите меня, сударыня…

– Не извиняйтесь, сударь. Мы с мужем в последнее время жили раздельно… Он у себя в доме, а я здесь, у отца. Он никогда не стеснялся посещать различные бордели. Будем уж называть вещи своими именами. Мы даже из ярославского имения вернулись в разных каретах, – призналась графиня.

– Словом, граф вернулся домой только под утро. Ему стало дурно… Дворецкий послал за доктором. Тот пытался помочь, но, увы… Граф вскоре скончался, – закончил свой печальный рассказ поручик.