— Ты знаешь, для чего я здесь, — сказала она.

— Больше некуда податься, да? Печально.

— Наше соглашение, Херон. — Сейчас она улыбнулась. И подошла к нему, покачивая бедрами так, будто была готова к жесткой скачке. — Я выполнила свою часть сделки. Вопреки тому, что ты думаешь обо мне, я назвала душу… и не солгала. И значит, сейчас ты пойдешь со мной.

Джим позволил ей вальяжно пройтись. Подарил ей недолгое мгновение чувства удовлетворенности.

И когда она оказалась прямо перед ним, он позволил ей протянуть руку и обхватить его между ног.

Но когда она открыла рот, он прервал ее. — Это сделал я.

Она засмеялась, приятный звук предполагал, что в ее мыслях они уже трахались.

— Уверена, согласно человеческой брачной традиции, ты должен ответить «клянусь». Это ты хотел сказать, моя любовь?

Он демонстративным жестом убрал ее руку.

— Я солгал, Девина. — Он наклонился прямо к ее уху. — Выдумал. Исказил. Подделал. Ты знаешь об этом всееее, не так ли? Так, каково это, оказаться по другую сторону, сука?

Когда он отступил назад, смятение на ее лице должно было быть зафиксировано в книгах по истории. Если бы только у него был фотоаппарат…

— Мне нарисовать картинку? — пробормотал он.

Внезапно, выражение на ее лице сменилось, черты потемнели, отражая жестокость.

— Намерение не важно, — сказала она низким тоном. — Ты выразился очень ясно.

— О, думаю, ты найдешь, что намерение — это все. Ты не можешь забрать то, что не принадлежит тебе, и я ни в чем не клялся… лишь заставил тебя так думать.

— Ты… ублюдок, — выплюнула она.

— В любви и на войне все средства хороши. И не притворяйся, что не ты писала эту схему игры.

Замахнувшись, она ударила его по лицу. — Не забывай свое место.

Джим засмеялся ей в лицо.

— Ни на минуту. — А потом он стал серьезным. — Но Девина, мы должны прояснить кое-что… если ты вернешься и натворишь гадостей… кому угодно… я позабочусь, чтобы ты никогда не получила меня снова.

— Теперь я знаю, что ты не держишь обещания.

— Это клятва. — Он постучал по груди, а потом коснулся пальцем между ее грудей. — От меня… тебе. Ты причинишь кому-нибудь вред, и я больше никогда не трахну тебя.

На долю секунды ее маска соскользнула, обнажая выражение монстра с гниющей кожей и выпирающими костями.

Джим склонил голову. — Знаешь, демон, гнев тебе к лицу. От и до.

Последовал долгий момент напряженного молчания, и потом она овладела собой, фальшивая красота прикрыла зло под маской.

— Я больше никогда не поверю тебе, — объявила Девина.

— Звучит неплохо. — Он поднял руку и помахал. — Прощай, Девина.

— Это еще не конец.

— Весьма предсказуемо. Именно этого я и жду от тебя.

Он понимал, что испытывает удачу, но, на волне победы очередного раунда, ему было плевать.

Однако Девина, очевидно, закончила игры. Она опустила подбородок и посмотрела на него из-под бровей идеальной формы.

— До скорого, Херон.

И на этом она исчезла, испарилась.

После, Джим достал сигарету из пачки и прикурил. Выдохнув, он снова рассмеялся, наслаждаясь кайфом во всем теле. Будто он только что занялся сексом… хорошим сексом.

Повернувшись к гаражу, он поднялся по лестнице, решив показаться Эдриану перед тем, как он отправится…

Выдохнув дым, он нахмурился, гадая, не мерещится ли ему. Но нет. Радио, которого у него не было, снова играло…

Капелла на песню Train [141] «Calling All Angels».

Что за чертовщина?

Быстро взбежав по лестнице, он сжал губами сигарету и толкнул дверь…

Сидя на полу, спиной к тесному пространству перед входом, Эдриан положил голову на руки. С тихой и идеальной высотой голоса, он пел медленно, красиво… будто родился для микрофона.

— Я думал, ты не умеешь петь, — сказал Джим.

Эдриан не поднял головы, но остановился и пожал плечами.

— Я пел так погано, чтобы позлить его. Тебя, кстати, тоже.

Джим выдохнул ровную струю дыма. — У тебя отличный голос.

Забавно, что Эд предпочитал фальшивить и раздражать.

— Ты будешь в порядке, если я займусь небольшим делом? — сказал он ангелу, не дождавшись ответа.

— Да. Мы в порядке. Я просто посижу с ним.

Джим кивнул, несмотря на отсутствие зрительного контакта.

— Тебе что-нибудь нужно?