Продемонстрировав смешанные чувства, искреннюю радость по случаю встречи с давними знакомыми, Алицией, Эльжбетой и мной, а также огорчение в связи с печальным поводом данной встречи, он охотно отдал должное индюшкам, оставшимся со вчерашнего дня, а также с радостью приветствовал шампанское, за которым Стефан сгонял в мастерскую. Пробка выстрелила в потолок, и Алиция засияла от счастья при мысли об опустевшей морозилке. Тут же сам собой возник тост, прозвучавший одновременно на всех известных нам языках: «За здоровье покойного», после чего гость прочно водворился за нашим столом.

Господин Мульдгорд считался в своем ведомстве крупнейшим специалистом по Польше, ибо, во-первых, почти владел польским языком благодаря бабушке-польке, которая в детстве читала внуку полученную в приданое ветхую польскую Библию позапрошлого века. А во-вторых, благодаря блестяще раскрытому уголовному делу, к расследованию которого мы с Алицией и большой группой поляков имели некоторое отношение. Гость не упустил случая попрактиковаться в польском языке, однако так щедро уснащал свою речь древленизмами, что понять его можно было только с большим трудом и далеко не сразу. На неподготовленных слушателей его оригинальный стиль производил сногсшибательное впечатление, хотя я отметила и явное движение в сторону разговорного языка.

— Обретен в волнах орудий смертоубийства, — заявил он спокойным, я бы даже сказала, светским тоном… — Камень бысть. Зауряден. Велик, яко плод. Оранж. Велик оранж.

Он осмотрелся и, не найдя в салоне подходящего камня, указал на высушенную тыкву, служившую емкостью для ручек, карандашей и прочих мелких палочек.

— Бить в морда! — торжественно произнес Олаф, которому показалось, что он услышал знакомое польское слово.

— В зад глава, — поправил его господин Мульдгорд. — Морда у нас спереди.

Просто одно удовольствие было слушать, как эти иностранцы объясняются друг с другом по-польски. Еще пара-тройка убийств, и, глядишь, польский станет языком международного общения.

— Такое большое, как это? — недоверчиво спросила Мажена, уставившись на тыкву.

— Такое большое, но не совершен. Почти не так по равности. Не… регу…ра…ляр.

— Ну, тогда по всему видно, что пришил его здоровенный детина с лапищами, что твоя горилла! Такое обычному человеку в руке не удержать!

Мы все невольно посмотрели на руки Стефана, который и сам принялся их с подозрением разглядывать. Нет, до гориллы, слава богу, ему было пока еще далеко.

— Нет. — Герр Мульдгорд был категорически не согласен с этой версией. — Орудий был не одинок. Одеян в сетка.

— Что за сетка?

— Вельми велик… В магазин стяжать плоды земные в сетка. Такожде спорт, футбол, теннис, дитя, резвясь, играя.

— Такие сетки, такие? — Мажена оставила в покое тыкву и, сорвавшись с места, притащила из кухни кило замечательного лука в элегантной сеточке.

Господин Мульдгорд довольно кивнул в знак подтверждения.

— Такие. Но весьма длинный. И мало гибкий. Твердый.

Теперь, наконец, дошло даже до тугодумов. Горилла не понадобилась, достаточно было проявить немного смекалки: пан Вацлав получил по голове изящно упакованным в сетку камнем, который тут же отправился на дно озера — и концы в воду. Предварительно его, конечно, из сетки извлекли. Камень, разумеется, а не пана Вацлава…

Герр Мульдгорд, словно по бумаге, читал наши мысли:

— Кидок весьма далече парить. Един, затем два, сетка вкупе с камень. Трудно сепарировать, камень кривой вид. Надо скоро метать, купно в озеро падать. Гладь спокойна, не река,

— Но дно-то, наверное, заилено, раз пиявки развелись в таких количествах? — предположил Стефан.

Тут я могла поделиться опытом:

— Ил только у самого берега, там, где тростник растет, а дальше дно чистое. Можешь мне поверить, я в таких местах много раз купалась, а с пиявками ни за что бы не полезла.

— А как же ты входила? С трамплина прыгала?

— Трамплина там не было, места дикие. На надувном матрасе. Главное — от берега оттолкнуться и дальше как на санках, вся гадость позади остается.

Господин Мульдгорд явно был со мной согласен, так как все время одобрительно качал головой.

— Отнюдь не наша есть, — печально добавил он.

Казалось, между нами возникло полное взаимопонимание, но тут он нас поставил в тупик.

— Что не наша? — спросила Магда.