Я принялась собирать это громыхавшее барахло, и тут в дверях появилась Юлия.

— Что случилось? — с беспокойством спросила она.

Мне удалось скрыть свое возмущение и злость от неожиданного открытия, замаскировав их под истерику из-за садово-огородных неполадок.

— Ничего особенного. Ну и теснотища здесь! Пропади оно пропадом, это сито!

— Никого нет?

— Что? А, никого. Разъехались, кто куда, я тут одна на хозяйстве. — И будучи уверена, что следующего вопроса она не задаст, быстро добавила: — Черт бы побрал этого паршивого Мариана. Собралась землю просеять, которую он испаскудил, да вот сито куда-то подевалось, никак не найду!

После земляных работ и развлечения в подсобке я была грязная, как не знаю кто, поэтому следующая моя фраза не должна была вызвать подозрений.

— Пойду умоюсь. А? Может, вы хотите позавтракать? На кухне кофе в термосе…

— Спасибо, я справлюсь.

Вот уж в этом я никак не сомневалась, хотя она опять начала передвигаться с явным трудом. Но обслуживать ее — дудки! Кажется, мне еще никогда в жизни не доводилось мыться так долго и тщательно. В ванной я и дождалась возвращения Алиции и Стефана.

Вскоре после них приехали и Мажена с Магдой, Магда — мстительно ожесточенная и непримиримо настроенная, Мажена жутко возбужденная. Юлия, как назло, перестала уединяться, поэтому нормально поговорить не представлялось возможным. Хотя с докладом о состоянии ее здоровья я и так собиралась подождать до возвращения Эльжбеты, но ужасно хотелось знать, что так наших дев взбудоражило. Не иначе как Магда поделилась с Маженой причиной своего преображения над пепельницами. Но делать было нечего, пришлось терпеть. Единственное, что мне удалось провернуть, так это оттащить Алицию ненадолго в сторонку, бормоча какую-то белиберду о французском ключе и сите. Хозяйка пошла за мной.

— Что с ней будем делать, когда приедет господин Мульдгорд? — задала я вопрос в лоб. — При ней говорить?

— Какой ключ? — в своей любимой манере — вопросом на вопрос — ответила подруга.

— Французский. Гидравлический. Вот этот.

— А что он тут делает?

— Лежит. Поет. Книжку читает. Какого черта ты вешаешь такую железяку под потолком? Ведь так и убить недолю!

Алиция взглянула вверх и прикинула расстояние от пола до потолка.

— Здесь ведь низко, авось не убьет, разве что на ногу свалится. Понятия не имею, откуда он здесь, я его не вешала. Думаешь, она здесь зависнет аж до приезда Мульгорда?

— Боюсь, что да. Что станем делать?

Алиция вышла из каморки, тут же забыв про ключ.

— Не знаю. Наверное, ничего. Это его проблема или ее. Ничего не поделаешь, услышит пару неприятных вещей. Что тут придумаешь?

— Как-то это не по-людски, но ты, пожалуй, права…

— Я всегда права. Есть хочешь?

Эльжбета с Олафом вернулись, как мы и предполагали, в четвертом часу, аккурат на кавеоти. Юлия вышла к столу. У меня сложилось впечатление, что она хочет от нас что-то узнать. Собственно говоря, узнать все, но характер не позволяет ей расспрашивать. Опасается, что по ее вопросам мы слишком много о ней узнаем? А она хочет любой ценой этого избежать? Что за странная черта характера? От скрытности это у нее или от стеснительности? Бывает, конечно, у людей такая несовместимость с окружающими, но тут явный перебор…

А во мне, как назло, пробудились все отрицательные черты, переданные по женской линии: упрямство, строптивость, дух противоречия, общая зловредность и что там еще я получила в наследство. Все хорошее, доставшееся мне от мужских предков, я придушила под столом Алиции и решила молчать, пусть эта Юлия хоть треснет!

И замолчала. Вера в искренность ее отчаяния по панголину у меня улетучилась, а вот понять, что она в него так вцепилась, я никак не могла. Погруженная в свои мысли, я только через некоторое время заметила, что некоторые из присутствующих последовали моему примеру, то есть тоже замолчали. Беседовали трое: Олаф, Эльжбета и Стефан, нормально, как приличные люди, но по-шведски.

В эту деликатную ситуацию как нельзя более тактично вклинилась Мажена.

— Полиция вам вчера сообщила подробности вскрытия? — спросила она открытым текстом.

За кофе с песочными французскими пирожными вопрос прозвучал очень элегантно. Но Юлию не так-то легко было пронять. Она даже не вздрогнула, даже не изменилась в лице:

— Нет.

Исчерпывающий ответ.

— А когда сообщат? Сказали?

Ошибка. Последнего слова добавлять не следовало. Облегчила этим жизнь Юлии.