Самой находчивой оказалась Эльжбета:

— Это не для зубов, а пища для диеты.

— А, диета? — обрадовался господин Мульдгорд, которому, как и многим другим потребителям, был знаком отвратительный вкус диетических продуктов. — Также нашли сухая рыба, норвеген, известна науке. В конец была пиво. А потерял живот свой от шест и половина часов до семь часов.

Он снова внимательно посмотрел на нас, ожидая реакции. Стефан разлил остатки шампанского.

— Посиди эта дохлая Юлия там на десять минут дольше, все бы увидала! — раздраженно заметила Мажена.

— Судьба его такая, — патетически высказалась я. — А нашли бы его сразу, глядишь, и откачали…

— Судьба знает, что делает, — просветила меня Магда.

Герр Мульдгорд тоже знал свое дело.

— Прошу знать, кто его враг? — с деловым видом спросил он.

— Тут единственным числом не обойдешься, — тяжело вздохнул Стефан. — Врагов у него было вагон и маленькая тележка. Но только не в Дании, а в Польше.

Господин Мульдгорд понимал гораздо лучше, чем говорил. Но все же некоторое время на переваривание вагона и маленькой тележки информации у него ушло.

— А тут?

— Что уж тут скрывать? Даже в этом доме сидят практически одни его враги: я, Магда, Эльжбета…

— Я тоже, — выдвинула свою кандидатуру Мажена.

Я последовала ее примеру:

— Можешь и меня включить в подписанты. Лично мне он ничего не сделал, но за Марию Рохач я кому угодно руки-ноги повыдергаю!

— Сильны враги?

— Да всякие, от очень сильных до так себе.

— Сильны роги, — задумчиво повторил молчавший все это время Олаф. — Лень. Олень. Вымеем роги.

— Он имеет, — по привычке поправила Эльжбета. — То есть имел.

— Рогимел?

— Судя по горячей любви супруги, рогов у него скорее всего не было, — пробормотал Стефан.

— А хозяйка дома? — обратился господин Мульдгорд к Алиции, с любопытством приглядевшись к Олафу и чуть-чуть поразмыслив.

Хозяйку вопрос поставил в тупик, но она не подала виду:

— Рогов у меня, кажется, нет. А что до жертвы… Враг — слишком сильное слово. Скорее неприязнь. Не люблю врунов и проходимцев.

Полицейскому опять потребовалось некоторое время, чтобы упорядочить наши показания и сформулировать следующий вопрос:

— А таковы враги суть, аще убиение чинити?

Алиция неуверенно оглядела своих гостей.

— Нет, чтобы убить, таких врагов, пожалуй, нет… Вот как-нибудь дипломатично напакостить, это да… Может, вы сами признаетесь, а? Что я тут психологическими изысками должна заниматься и пальцами на вас показывать?

— А показывай, на здоровье, — милостиво разрешила я. — Позволь тебе напомнить, что, судя по времени смерти, семь часов, у нас у всех есть алиби, и мы невинны до безобразия.

Герр Мульдгорд проявил живейший интерес к нашей невинности и с большим вниманием выслушал подробнейшую информацию, где кто находился и чем занимался. Не без внутреннего сопротивления и даже с горечью мне пришлось оправдать и Мариана, так как поставленный мной эксперимент с лопатой однозначно свидетельствовал в пользу этого лентяя. Не зря мы на эти алиби столько времени угрохали! Уверенности не было только насчет Магды, но о ней никто и словечком не заикнулся.

А та переждала, пока мы объясняли диспозицию нашему полицейскому гостю, затем встала и закатила речь.

— Я всю правду скажу! — начала она многообещающе. — Только не думайте, я не доносчик и не сволочь последняя… Когда сюда ехала и, честное слово, собиралась этого кретина и паразита, как его там… Панголина… Да только, упокой, господи, его душу… Оказалось, не его надо было убить, а эту подлую суку! Фамилия меня смутила, вот я и сомневалась, а только это она! Тихая такая, вежливая, недолеченная Юлия!

Сказать, что мы обалдели, это значит ничего не сказать. Юлия, конечно, женщина была мало приятная, молчаливая, необщительная и к тому же насквозь фальшивая. Эти ее болячки, безумная любовь — все оказалось сплошным враньем, но чтоб сразу вот так с ходу мочить и в воду? Обычно бывает наоборот.

Видно было, что у Магды накипело. Она уже больше суток скрывала правду, известную только Мажене, которая с энтузиазмом ее поддержала:

— Говори! — нетерпеливо крикнула она. — Пусть все знают! Всю правду, без уверток!

У Алиции эти выкрики вызвали вдруг живейший интерес

— Всю правду, без уверток? Это надо отметить, — она махнула в сторону своего заветного шкафчика. — Мажена, доставай все, что там есть, пить не обязательно, но хоть стол украсить! Хочу всю правду услышать!