— Нет.

— Жаль. Хоть какая-то информация пригодилась бы. Может, у пана Вацлава были враги?

Матерь божья, что эти девицы друг другу наболтали?! Мажена — золотое сердце, добрейшая душа, а брызжет ядом, что твой василиск! Похоже, здорово ее переклинило. Нет, придется, видно, бегать к ящику с компостом попарно, чтобы делиться новостями с глазу на глаз, ничего лучше не придумаешь.

Те трое, что по-шведски шпрехали, тоже примолкли. Мать моя женщина, а вдруг это я свинья бесчувственная, а она действительно мучается и страдает, только характер у нее такой идиотский, детство было тяжелое?.. Так это благодаря тяжелому детству она запросто шесть раз по саду колесом прошлась?

И тут телефон снова оказал Алиции услугу и зазвонил.

Насколько я ее знаю, а мы, как ни крути, не один год вместе работали, она с трудом сдерживалась. Приятная улыбка радушной хозяйки застыла на лице, как безжизненная маска. Сидела она тоже молча, но я отлично понимала, что это своего рода защитная реакция. На самом же деле она думает о чем-то своем… Телефонный звонок всех нас встряхнул.

По первым словам я догадалась, что на проводе Ханя. Алиция сняла трубку в салоне, а не в своей комнате, что было ошибкой. Ну что ж, я и так веду себя по-свински, можно продолжать в том же духе. Поднявшись с места, я прошествовала по направлению к комнате хозяйки, по дороге многозначительно посмотрела на нее и показала глазами, куда иду. Алиция меня поняла и даже кивнула. Переносная трубка нашлась сразу.

— Я правда ничего не знала, — ныла Ханя, расстроенная до невозможности. — Полицейские у нас сегодня были. Збышек поехал с ними. Он не подозреваемый, нет, но его выспрашивали, кто с ним не ладил… Я понятия ни о чем не имела, ее тетка, страшная женщина, такие вещи говорила… Может, я и дура, но я ей верила, будто он такой замечательный, а ей так хотелось что-нибудь важное для него сделать… Ему же ни разу не приходилось на Запад выезжать, самое большое Болгария, Крым, и все… Вот она… Я думала… Ты меня прости, пожалуйста…

— Ничего страшного, — сухо произнесла Алиция. — Ерунда.

Я нашла нужную кнопку и нажала. Ну, будь, что будет, рискну.

— Ханя, — подключилась я, — там что-то серьезное было? Какая-то гадость? Он кому-то свинью подложил?

— Иоаннка, ах, как хорошо, что ты там! Я уж не знаю, как у Алиции прощения просить! Это все потому, что нас не было, он какую-то доверенность использовал и что-то там за кого-то подписал, с творчеством связанное. Это пожилой человек, а внук его вроде грозился, что его убьет, так как юридически там не подкопаешься, и он, похоже, в Данию поехал…

В салоне все слышали, что говорит Алиция, а меня — нет.

— А как фамилия того внука? Ты знаешь?

— Поддерживаю, — сказала Алиция, значит, одобряла.

— Господи, да не знаю, это по женской линии, но зовут Арнольд, такое уж имя дали, очень энергичный мальчик…

— Погоди. А не Юзеф?

— Какой Юзеф?

— Племянник некоего Станковича.

Ханя растерялась:

— Мы знаем Станковича, прекрасный писатель, у него инфаркт был, но уже выздоравливает. Ни о каком Юзефе я не слышала, хоть, может, у него и есть племянник…

— Зато слышала о Арнольде, у которого есть дед. Сколько ему лет? Не деду, а внуку? Со скандинавской молодежью мог контачить?

— Ах, да, конечно. У них постоянные молодежные обмены, то по спортивной линии, то по учебной. И языки знает!

— Сделай нам приятное, разузнай, пожалуйста, как его фамилия, этого писательского внука! Значит, дед — писатель?

— Да, и его много переводят…

— Это уже второй, — едко заметила Алиция.

— Третий, — поправила я. — Пусть Збышек найдет фамилию этого Арнольда. Окажете Алиции услугу…

К счастью, через стенку Алиция не могла убить меня взглядом, даже если бы мои замечания ей не понравились. Ханя страшно обрадовалась, что есть шанс хоть как-то загладить свою вину. Совместными усилиями мы завершили разговор. Я вышла из комнаты подруги и столкнулась с ней на пороге салона.

— Неплохо придумано, — соизволила похвалить меня Алиция. — Я же говорила, что не нравится мне эта молодежная экскурсия.

Мне сразу полегчало. А затем и всем остальным, ибо прибыл сотрудник аспиранта Гравсена и забрал Юлию, чьи показания о последнем приеме пищи покойным оказались необходимы следствию. Позарез!

Господин Мульдгорд, с которым мы познакомились несколько лет тому назад в связи с убийственными происшествиями в доме Алиции, продолжал совершенствовать свое знание польского языка, пользуясь каждым удобным случаем. Однажды ему даже удалось провести долгий уикенд, то есть целых четыре дня, в Польше. Правда, в Свиноустье, где шведы, норвежцы, датчане и немцы численно превосходили поляков раз в двадцать, так как у них тоже были выходные.

С самого начала высокий гость подчеркнул, что находится у Алиции исключительно частным образом. Просто навещает старых друзей и заводит новых. В доказательство чего согласился участвовать в неком подобии скромного ужина, тем самым сразу дав нам понять, что пан Вацлав умер не от яда. Дополнительное удовольствие доставил нам тот факт, что в момент прибытия долгожданного гостя нежелательные персоны отсутствовали.