Юлия вернулась прямо к обеду, по виду уставшая и измученная.

— У нее или большой актерский талант, или солидные познания в области медицины, — сообщила мне, отозвав на террасу, Эльжбета. — Или и то и другое, а медицинские знания она пополнила, пока лечилась. Но иногда у нее актерство о медицину спотыкается.

Мы обе следили за тем, как держится Юлия. Эльжбета — очень внимательно и с самого начала, а я — приблизительно с середины, так как перед этим была занята мытьем головы. Оказалось, что у меня в волосах застряли ошметки дыни, которые мне мешали, поэтому пришлось от них избавляться при помощи воды. С кое-как накрученными и недосушенными локонами я вышла вслед за Эльжбетой на террасу.

— Как спотыкается?

— Юлия переигрывает. Делает вдох с опозданием, а потом непроизвольно еще одно движение, которое при данного рода травмах должно быть очень болезненным, но по ней этого не видно. Возможно, уже об этом забыла. Пустячок, но заметно.

— А ты обратила внимание на выражение глаз? Вернулась из посольства и, по идее, должна чувствовать себя как выжатый лимон, но что-то мне подсказывает, что она бодра, весела и полна энергии…

— Правильно подсказывает. А с чего ты взяла, что она была в посольстве?

— А где? В Тиволи? Должна была побывать в посольстве, если собирается переправлять панголина в Польшу. Не в багажнике же она его через границу повезет.

Юлия выпила минералки, извинилась и ушла к себе. Каждый в такой ситуации поделился бы впечатлениями, рассказал, что удалось сделать, а что нет, пожаловался бы на трудности, с которыми столкнулся. Не в раю ведь она побывала, в польском посольстве, а это тот еще гадюшник! Без крайней нужды ни один нормальный человек туда не сунется. Могла бы посоветоваться, что-то выяснить, но она молча удалилась в свою комнату.

— Похоже, драгоценное тело любимого камнем висит у нее на шее, — выразила свое мнение Эльжбета, с чем я немедленно согласилась.

Юлия вернулась в салон, вежливо поинтересовавшись, можно ли к нам присоединиться, но желания поучаствовать в беседе не проявила. Мажена не выдержала и, не прерывая приготовлений к обеду, радостно и доброжелательно сообщила:

— Юлия, вам звонили. Некий пан Яцек Зануда… Нет, простите, Заноза. Тренер по теннису. Спрашивал, когда вы возвращаетесь, поскольку вы, оказывается, замечательно играете и ему без вас никак не справиться. Просил, чтобы вы с ним связались, и оставил свой номер.

— Спасибо, — произнесла Юлия после короткой паузы.

Но не двинулась с места. Телефон был от нее на расстоянии вытянутой руки, но гостья явно не собиралась им воспользоваться. Эльжбета, стоя у открытых дверей на террасу, разглядывала ее с легким отвращением.

— Опусти сетку, — попросила ее Алиция. — А то эти сволочи кусачие уже сюда лезут.

Я прошла на кухню, чтобы присмотреть за жарящейся рыбой, которую Мажена уже кинула на сковородку. Поместилось ровно восемь кусков, так что у нас с Олафом был шанс на добавку, поскольку ясно, что Алиция это в рот не возьмет, и насчет Юлии меня терзали сомнения. На закуску имелись два вида паштета, главным блюдом была говяжья вырезка кусочками в очень густом соусе с рисом, а десерт состоял из покупного фруктового салата со взбитыми сливками. Объеденье. Все — в честь Олафа.

Принимая во внимание наличие рыбы на столе, Алиция весьма охотно поменялась со мной местами, достала из шкафчика две бутылки вина и принялась раскладывать на столе приборы.

— И что вам удалось сделать в посольстве? — вежливо спросила она у Юлии.

Я одобрительно кивнула Мажене, и та ответила мне подобным же образом. Алиции удалось задать вопрос, требующий развернутого ответа, одним «да» или «нет» здесь Юлии не отделаться. Интересно, как эта злыдня выкрутится?

Злыдня и не думала выкручиваться. Просто молчала. Алиция повернулась к ней передом, а к столу задом, ну прямо избушка на курьих ножках, и потянулась за стоящим на медном столике подсвечником.

— Так что с посольством? — повторила она также вежливо, но слегка повысив голос.

Все правильно, гость может быть глуховат, или задумался…

А я подумала, что если эта зараза и теперь не отзовется, то я бы на месте Алиции вышвырнула ее из дома. Немедленно. Еще до обеда. А вслед бы выстрелила шампанским. Вот черт, а шампанское-то у нас есть?

Стефан, а затем и Олаф взяли со стола бутылки и одновременно принялись их открывать. Алиция с подсвечником в руках в упор смотрела на Юлию и дожидалась ответа. Мне показалось, что мои мысли, как вихри враждебные, вырвались из кухни и со свистом начали носиться под потолком в салоне, поскольку Юлия все-таки проговорила:

— Не знаю. Пожалуй, немого.

Алиция поставила подсвечник на стол.

— А с кем вы разговаривали?

— Не знаю. С секретарем. И, наверное, с консулом.

— И что он вам сказал?

Юлия молчала. Алиция взглядом отловила в кухне Мажену, указала глазами на подсвечник, потом опять на нее саму. Та бросила заправлять салат и вышла в коридорчик, затем вернулась и подала хозяйке упаковку из шести свечей. Магда из прихожей слушала и наблюдала за происходящим с неимоверным интересом, а выглядела при этом так, что, казалось, сама вот-вот взорвется, как петарда. Алиция разорвала упаковку, но, прежде чем вставить свечки, опять с посылом посмотрела на Юлию.