Кави испытывал лёгкое разочарование:

– Удивительно, сударь капитан! Приуготовиться к гибели, посетить чужой мир, благополучно вернуться - и выяснить, что даже количество дней в году у нас совпадает.

– Да это-то как раз не самое удивительное, - заметил человек.
– Ты обратил внимание, что мы друг друга без переводчика понимаем?

– Что это значит?
– опешил принц.
– Я нахожу Ваш вагну безупречным. Хотя, безусловно, отдельные выражения и могут произвести в известном смысле удручающее впечатление, однако же если исходить из...

– Правильно, я-то у тебя тоже кой-какие слова не понимаю. Вот только говоришь ты - по-русски. Кучеряво говоришь.

– "По-русски"? Мне впервые доводится слышать это понятие.

– Услышишь, - с кривоватой ухмылкой пообещал сударь капитан.
– Не будь я Немец. А часы - подарю. Потом. Пока самому нужнее.

Кави, и без того испытывая лёгкое головокружение, вызванное откровениями последнего времени, почувствовал, что снова краснеет. Наручные часы невероятно тонкой работы произвели на эльфа чрезвычайное впечатление - хотя впечатление это он, разумеется, попытался скрыть. Парадный чёрно-серебряный камзол с укороченными рукавами...

Он принудил себя встряхнуться.

Этот человек читал его подобно развёрнутому свитку... что же; в такие моменты действительно можно поверить, будто сударь капитан есть глубокий старик, познавший всё и повидавший вся.

– Не тушуйся, - мягко сказал Немец.

Юный Кави, давно освобождённый от пут и с великой заботой пристроенный на импровизированном хвойном ложе, застонал и приподнял растрёпанную голову.

Глава 5. Леонкавалло

Мальчишка шагал с предельно независимым видом, достаточно быстро, чтобы продемонстрировать свою способность оторваться от них в любой момент. При этом он всё время останавливался - то поправить идеально сидящий колчан, то подтянуть мягкие охотничьи сандалии, сидевшие на ногах как влитые.

– Он же эльф, сударь капитан. Разумеется, он слышит нас.

– Ты был дурак дураком, - осуждающе сказал Немец, как будто этим глубокомысленным замечанием хоть что-то можно было исправить.

– Увы; в этом возрасте никто из нас не отличается ни глубиной ума, ни изысканностью манер.

Да, подумал капитан. Крепко Кави проняло, раз не спорит даже.

Хотя оно понятно: ты бы на сорок лет провалился - посмотрели бы.

Хотя ты и провалился... чёрт ногу сломит в этом всём.

– Кави!
– снова окликнул капитан.
– Молодой!

Молодой Кави подчёркнуто проигнорировал обращение.

– Я и сам далеко не стар, - заметил Кави-старший таким тоном, словно сомневался в необходимости этого замечания.

– Ты уверен, что прошло сорок лет?

– Ему... мне... однако же! ну да пусть "мне"; мне сейчас сорок один. По людским меркам это...
– принц поколебался, - около шестнадцати. Да, полагаю, сия оценка верна в достаточной мере.

– Тогда понятно.

Хотя и до этого было понятно.