"Простите, ребята", подумал капитан, пригибаясь и противолодочным зигзагом ныряя в толпу митингующих. Если щас стрелять начнут... ну да вы тут все за свободу митингуете, а за свободу-то и пулю словить не жалко.

Это, конечно, была мыслишка животная, подлая, но выхода не было. Несмотря на огрехи планирования и подготовки, операцию следовало вытягивать, и, когда полицаи первого кордона вломились за ним в толпу, он, по-прежнему пригибаясь, запустил руку в карман бушлата и, резким движением разрывая ткань мешочка, вычерпнул полную горсть камней.

– Алмазы!
– заорал он дурным голосом, жестом сумасшедшего сеятеля расшвыривая драгоценности вокруг себя, - бриллианты из Якутии! Налетай! Алмазы! За демократию!

К тому моменту, как в дело пошло содержимое второго мешочка, на Манежке бушевала настоящая битва.

"Булыжник - оружие пролетариата", с удовольствием подумал капитан, поднимая руку. К тротуару тут же вильнула машина - на удивление приличный "японец".

– На Куусинена?
– спросил Немец, наклоняясь к приоткрытому окну.

Пуля ударила его в левую лопатку.

Он сполз по капоту, пытаясь вытерпеть слепящую боль и перекатиться хотя бы на бок. Сломанное зеркало повисло на разноцветных проводках.

Второй выстрел перебил позвоночник чуть ниже пушистого воротника.

– Вот так я и вернулся, - сказал капитан, отщипывая ещё ломоть сыра.
– Говоришь, спички не нужны вам?

Глава 11. Снова Скрябин

– Правильно, - подтвердил сударь капитан, - только тут вот какая штука: меч-то у меня выбило ещё первым попаданием. Я его в левой руке держал, а когда в спину зацепило...

Кави придержал коня.

– Но к исходу... фатального свойства привёл лишь второй выстрел?

– Сложно сказать, - хмыкнул Немец.
– На втором я потерял сознание, это факт. А там - кто знает. Может, и ещё добивали.

– Ежели предположить, что Вы оказались в состоянии всё же подобрать Пагди пред самым наступлением мараны...

– Исключено, - покачал головой сударь капитан, - говорю же: выбило меч из руки. Он перелетел через капот... да, "железной кареты". И упал на проезжую часть. Не, ну парень-то я лихой, в отключке и с хребтом перебитым - мог и перепрыгнуть, как полагаешь?

– Я полагаю, - медленно произнёс Кави, - что теперь можно с великой определённостью утверждать: Пагди истинно признал Вас.

– Это как?
– спросил капитан, ловко спешиваясь перед самым входом в шатёр. В искусстве верховой езды он и впрямь за последнее время преуспел изрядно. Предупреждённые часовые молча посторонились, давая доступ к лёгкому пологу.

– Надеюсь, мы немедля убедимся в правоте моего суждения, - тихо ответил Кави, вслед за Немцем входя в шатёр и склоняя голову.
– Ваше Высочество?

– Высочество, - сказал сударь капитан, с привычно хозяйским видом осматриваясь по сторонам.

– Капитан, - сухо ответствовал Содара, - эльф.

Лорд-Хранитель с явным облегчением расправил плечи и повернулся к обступившим его людям:

– Благодарю всех. Малый Совет свободен.

Лейтенанты принца с поклонами покидали шатёр. Из знакомых Кави лиц на Совете присутствовал только Твур - как всегда, в одеяниях гражданского покроя и расцветки; как всегда, благородный комендант с подозрением оглядел вновь прибывших персон. Эльф с чистой теплотой улыбнулся старому соратнику, мало что не физически воспринимая исходящие от того волны бдительности.