– Он не считает?..
– спросил Дурта, приглаживая растрёпанную рыжую шевелюру.

– Нет, - твёрдо сказал Кави, - Лорд-Хранитель разделяет наше мнение о причинах ухода сударя капитана.

– Ну, он, конечно, человек... но он не предатель вообще!

– Слезь с верстака. И сколько можно грызть эти яблоки, скажи на милость?

– Они вкусные.

– Самые обычные.

– В лесу он до сей поры имел возможность отведать лишь дичков, - пришёл на выручку младшему Кави Кави старший.
– Нам ли с тобою, о достойный Думья, осуждать юного лесного эльфа за неожиданное пристрастие к...

– Да пусть, пусть ест!
– отмахнулся Дурта, дёргая рукавом халата слишком резко для того, чтоб принц-консорт не сумел разглядеть за этим жестом некоторого смущения.
– Живота не жалко - пусть ест! Вы, дикари... кругом чума, кругом гибнет весь мир, и мы вместе с ним, а этот юный тумул...

– Ну тем более, вообще, а чего еде пропадать?
– с удовольствием сказал юный тумул, вальяжно подкидывая на ладони вполне ещё мясистый огрызок.

Да, с усмешкой подумал Кави-старший, быстро этот я освоился: спервоначалу-то выедал до косточек, да и косточки тоже потом разгрызал. Лучше бы о Севати думал, что ли...

А вот к Севати теперь, когда Немец исчез, дорожка им обоим заказана... ладно, в самом деле, пусть уж младший, - чем с тоски понатворить глупостей, - заедает разлуку вторым ящиком сочных краснобоких яблок.

– Эээ... хотя бы огрызки не разбрасывай, драконья ты погибель, - напомнил Дурта, явно более из желания оставить за собою право старшинства.

– Ага, - покладисто согласился мальчишка.

И, - разумеется, - тут же запустил огрызком в узкое оконце "избы-читальни".

И, - удивительно, - промазал.

– Баба-ах!
– вдохновенно произнёс Кави-младший, ничуть не смущённый густым сочным звуком, порождённым соприкосновением остатков яблока с тонкой дощатой стеной домика.
– Нормально, да? Как "калаш" у человека, да?

– Даже не похоже, - раздался за их спинами знакомый насмешливый голос, и сердце Кави-старшего пропустило такт.
– У "калаша"-то звук стальной, хлёсткий. И резкий - ну вот примерно как у тебя с этих яблок понос-то будет.

– Ра! Он вернулся!
– дурниной заорал мальчишка, спрыгивая с верстака, но Кави-старший успел первым. Шагнув к ухмыляющемуся человеку, он что было сил заключил того в объятия, с трудом, правду молвить, удерживая уместную, но всё же не вполне достойную слезу.

Сударь капитан отсутствовал всего-то менее половины суток...

– Вот так, орлы, - сказал видимо довольный Немец, выворачиваясь наконец из тройных объятий, - ну всё, отставить сопли. Здесь твой меч-то, всё в порядке.

– Сударь капитан!.. "Меч"!..

– Всё, всё. Отставить.

Человек вздохнул, оправляя свой новый камзол... о да; прежний был пятнисто зелёным, этот же - куда менее приятного глазу мглисто-серого оттенка. Определённо, искусство туалета в Земле нуждалось в решительном переосмыслении...

Мешка при сударе капитане тако же не наблюдалось.

Но сам Немец - да, определённо был жив, здоров и привычно жизнерадостен.

Капитан прислушался к чему-то и поднял указательный палец. Не сразу, но все замолчали.

Прежде, чем Кави сообразил как следует насторожить и свой слух, дверь "избы-читальни" распахнулась вовнутрь от сильного удара каменной подошвы. В проёме, широко расставив ноги, стоял грозный Содара. За спиной его маячили не менее одоспешенные караульные.