Кэтрин могла бы разразиться целой речью о дочернем долге, но это претило её сердцу. Она лишь сочувственно кивнула и напомнила спутнице, что не стоит больше шептаться на улице.

Белокурая Юнона бросила быстрый взгляд через плечо, затем прошествовала в книжный магазин и остановилась в незанятом уголке.

— Он ждёт меня возле книг по теологии. Наш разговор займёт не более пяти минут. Я не стала бы втягивать вас, мисс Пеллистон, но мама приставила горничную следить за мной. И если Джейн вернётся слишком скоро, мне бы не хотелось, чтобы она увидела меня с ним. Могу я рассчитывать на вашу помощь?

Кэтрин прислушалась к своей совести. Она не могла взять в толк, к чему леди Диане понадобилось объясняться с этим джентльменом. Разве недостаточно ему было одного того, что Диана обручена? Однако ж леди просила лишь о пяти минутах, а её разочарованный поклонник, вполне возможно, заслуживал сердечного прощания. Мисс Пеллистон согласилась помочь. Она встанет возле двери и, если горничная появится не вовремя, отвлечёт её: достаточно громко, чтобы предупредить об опасности леди Диану. Этого будет достаточно?

— О да. Благослови вас Бог, мисс Пеллистон. — Леди Диана крепко сжала руку спутницы и поспешила к полкам с религиозными трудами.

Сердечное прощание заняло около получаса, и Кэтрин успела преисполниться досады. По меньшей мере сотню раз перечитав вывеску на двери, она вконец вышла из себя из-за леди Дианы и её тупоголового почитателя. Лорд Рэнд тоже умудрился навлечь на себя гнев мисс Пеллистон. Если бы он не превозносил её перед своей невестой, Кэтрин теперь не угодила бы в столь неловкое положение.

Леди Диане не следовало тайно встречаться с другим мужчиной, какими бы ни были обстоятельства. Это неподобающе и просто неприлично. Она ни в коем случае не должна была идти на поступки, способные повлечь за собой отвратительные сплетни, которые могли бы дать повод зловредным людям высмеять, а более мягкосердечным — пожалеть её наречённого.

Не то чтобы Кэтрин испытывала к нему жалость, убеждала она себя, прожигая сердитым взглядом ни в чём не повинные стопки недавно изданного романа «Гордость и предубеждение». Жених Дианы был ослепителен. Она сделала так, как велели ей родители, а всему свету было известно, что те приказали ей заполучить будущего графа Сент-Дениза. Он женится на ней, а после будет волен поступать как душе угодно, как, впрочем, и его жена, после того как произведёт на свет требуемого наследника мужского пола. Они станут жить, как все прочие в высшем свете, — спокойно и безмятежно. Никакого противостояния воли, никакой страсти, что гложет, пугает и приносит столько страданий.

Наконец появилась леди Диана, неся перед собой два набожных труда Ханны Мор [80] . Высокая блондинка успела лишь заверить мисс Пеллистон, что «всё устроено», прежде чем в магазине возникла Джейн с подозрительной миной на лице. И больше они не смогли проронить ни слова на эту тему, ибо горничная всё время, что они оставались в магазине, следовала за ними по пятам.

Как было условлено ранее, карета лорда Гленкоува доставила Кэтрин к портнихе. Кучер уже было хотел вновь тронуть лошадей, когда хозяйка крикнула ему обождать. Затем повернулась к служанке:

— Джейн, пойди и узнай, не готова ли ещё моя шляпка, — велела леди, указывая на расположенное на другой стороне улицы ателье модистки.

— С позволения вашего сиятельства, миссис Флора сказала, что шляпка не будет готова до понедельника.

— Надо же, а я собиралась надеть её завтра. Сходи и узнай, не может ли она поторопиться.

Горничная с мрачным видом потащилась через улицу и исчезла в дверях ателье.

— О господи, — воскликнула леди Диана, — я совсем забыла сказать ей про ленту. — Она сошла с экипажа. — Нас, наверное, долго не будет, Джон, — обратилась она к кучеру. — Может, ты пока прогуляешь лошадей?

Джон и в самом деле не отказался бы остановиться в каком-нибудь дружелюбном местечке на углу и освежить нёбо доброй пинтой. Визиты к портнихе, как ему было известно, занимали не менее получаса. Ухмыльнувшись, он поехал дальше по дороге.

Леди Диана Гленкоув мельком взглянула в сторону лавки портнихи, затем на окна ателье мадам Жермен — и поспешила по улице в направлении, противоположном тому, где скрылась отцовская карета.

Мисс Пеллистон вошла в заведение модистки не в самом приятном расположении духа. За последние несколько часов она пришла к весьма огорчительному… и досадному… заключению. Досадовала она на то, что сама была виновата во всех своих огорчениях.

И зрелище бьющейся в истерике мадам Жермен, утешаемой ненавистным Броуди, отнюдь не поспособствовало поднятию настроения Кэтрин. Мадам сидела в кресле, что-то взволнованно причитая, а по щекам её струились слезы. Лорд Броуди попеременно то похлопывал модистку по руке, то неуклюже размахивал у её подбородка флаконом с нюхательной солью.

— Что вы делаете с несчастной женщиной? — взвизгнула Кэтрин, поспешив к мадам.

— О, мисс Пеллистон, как я рада, что вы пришли, — выдохнула modiste. Она нетерпеливо отмахнулась от барона. — Это всё Джемми. Только что прибегал один из тех ужасных уличных мальчишек… кажется, не прошло ещё и десяти минут, не правда ли, милорд? Когда вы пришли за тем светло-вишнёвым платьем… — Она вдруг осеклась, вспомнив, по всей видимости, что, когда дело касается юных леди, джентльмены предпочитают делать вид, что у них вовсе не существует никаких любовниц. — Прибежал один из уличных мальчишек, — повторила она, вновь обращаясь к Кэтрин, — и сказал, что Джемми арестовали за воровство… воровство, мисс Пеллистон! — повысила голос мадам. — Без сомнения, он не имеет отношения к подобным вещам, это какая-то ужасная ошибка, но что я могу поделать, когда с минуты на минуту прибудет леди Эшфолли, trousseau [81] мисс Венткур едва начато, а та ужасная графиня устроила свару из-за шёлка…