Если бы некий сторонний наблюдатель смог увидеть, что творится у виконта в голове, он или она, несомненно, заключили бы, что у лорда Рэнда случилась настоящая истерика. К несчастью, рядом с виконтом не оказалось беспристрастного судьи, чтобы указать ему на это плачевное состояние. Посему не прошло и получаса, как, протанцевав с леди Дианой, он испросил и получил разрешение нанести следующим днём визит её отцу.

— Дорогая, ты действительно заслуживаешь, чтобы тебя строго отчитали, но в сложившихся обстоятельствах, я прощаю тебя.

Леди Диана устало смотрела в окошко экипажа.

— Надо думать, — пробормотала она, — ведь в конце концов ты заполучила то, чего добивалась.

— И тем не менее, тебе не следовало ещё раз танцевать с этим мужчиной, пусть даже ты теперь и помолвлена. Бессовестное создание… да как посмел он явиться перед лицом Альмака! Представить не могу, о чём только думали патронессы, разрешив этому типу войти. Разумеется, всё дело в кителе. Женщины всегда слишком падки на щёгольскую форму.

Леди Диана промолчала.

— Что ж, больше мы не станем говорить об этом человеке. Я очень довольна тобой, Диана, — произнесла её сиятельство. — Я знала, стоит тебе приложить некоторые усилия, и лорд Рэнд непременно перейдёт к делу, но чтобы уже завтра… ты превзошла все мои ожидания! — счастливо вздохнула леди Гленкоув. — Не представляю, как твоя сестра Джулия сможет сделать такую же партию.

— О, уверена, ты что-нибудь придумаешь, мама.

На следующий день ко времени вечернего чаепития весть о предложении лорда Рэнда разнеслась по всему Лондону: в том, что касалось сих важных новостей, слуги леди Гленкоув оказались даже ещё более усердными, нежели их хозяйка. В причастности слуг можно было не сомневаться, поскольку изначально помолвку намеревались держать в тайне, пока лорд Гленкоув не сможет сделать официального объявления на подобающем роскошном празднестве.

Кэтрин узнала о секрете от Молли, которая сообщила о нём так, словно речь шла о чьей-то чудовищной неестественной смерти.

— Надо было, конечно, сперва её сиятельству рассказать, — говорила Молли, горестно качая головой, — да вот только ей сызнова нездоровится, и его сиятельство при ней, ссорятся они — звать али нет лекаря. Всегдашняя беда с теми, кто сроду не болел. Как всё же занедужат, отказываются в это верить и ведут себя, будто эдак у них всё само пройдёт.

То, во что прямо сейчас отказывалась верить Кэтрин и из-за чего у неё противно засосало под ложечкой, не имело никакого отношения к леди Эндовер.

— Сделал предложение леди Диане? Молли, ты уверена? То есть, — поспешно добавила она, — я думала, его милость поделился бы своими намерениями с семьёй.

— Да как бы, мисс, коли он больше не приходит, а её сиятельство говорит, что даже когда случается им встретиться где-нибудь ещё, всё одно они и парой слов не перемолвятся.

Молли укоризненно взглянула на мисс Пеллистон, которая, впрочем, всё равно не могла этого видеть, поскольку горничная стояла сзади, расстёгивая пуговицы на платье.

— Довольно, Молли. Дальше я справлюсь сама.

Молли удалилась с видом человека, следующего за похоронной процессией, а мисс Пеллистон, спотыкаясь, подошла к туалетному столику. Вероятно, она, наконец, заглянула правде в лицо, ибо очень долго стояла, уставившись на собственное отражение в зеркале, а после провела немало времени, рыдая.

Этим вечером Кэтрин с графом и графиней присутствовали на рауте. Леди Эндовер, казалось, пребывала в добром духе и здравии, несмотря на «кошмарную давку», которую здесь величают имеющим успех увеселением. То есть она была в порядке до тех пор, пока они не отправились домой. С весьма странным выражением лица она забралась в экипаж, села — и свалилась без чувств.

Следующим утром послали за семейным врачом, сэром Генри Вэйном. Спустя полчаса он отбыл, а Кэтрин пригласили в кабинет кузена.

Войдя, она увидала лорда Эндовера, стоявшего у стола и со странной слабой улыбкой на благородном лице взиравшего на аккуратно разложенные бумаги.

— Милорд, с ней всё в порядке? — тотчас спросила Кэтрин, извиняя свои неподобающие манеры тревогой за графиню.

Граф очнулся от грёз, но улыбка никуда не делась.

— Кэтрин, ты жутко упряма. Вот уже месяц ты живёшь под моей крышей. Ты моя кузина. Да, наше родство довольно дальнее, и мне понятно твоё желание соблюдать вежливость, но ты, определённо, могла бы не упоминать мой титул. А Луиза и вовсе грозится вымыть тебе рот с мылом, если ты хоть раз ещё назовёшь её «миледи».

— Кузен Эдгар, — послушно поправилась Кэтрин, — расскажите мне уже, наконец, что сказал сэр Генри.

— Вот так намного лучше. Я намеревался приберечь врача напоследок и изложить мои новости в порядке общественной значимости, но, вижу, нетерпеливость Демоуэри заразна. Присядь, пожалуйста, дорогая. — Он указал на стоявшее у письменного стола кресло.

Кэтрин села, жалея, что не может силой вытряхнуть из него новости. У кузена наблюдалась досадная склонность ходить вокруг да около.