– Нет, дядя. Я даже не видел ее. Какая она? Светится, что ли?

– Да, светится в темноте. Вот таким светом приблизительно, как звезды.

– Я вспомнил! Мне Лодя говорил, что у призрака – не того, который его к башне вел, а у другого, который забрал! – глаза светились и шляпа.

– Ну все, Викеша, признавайся: это ты изображал призрака-спасителя? С помощью фосфорической краски?

– Ты, Люсенька, большая фантазерка! Получше тех сельских парней, с которыми я был в ночном. Они тоже любят разные загадочные истории рассказывать.

– А кто, папочка, брал мой матросский кортик? Он по виду совсем как настоящий!

– А Катюша свою золоченую тесьму никак найти не может, – поддержала сына Люся. – В прошлом году ты горного духа Рюбецаля представлял, а теперь – призрака-разбойника!

– Вы совершенно напрасно меня подозреваете! Никого я не изображал, никого не спасал! В этих краях, по всей видимости, какое-то скопище мистических сил! И хватит об этом… Вадим, расскажи лучше, что слышно о пропавшей картине – «Моне Лизе»?

Интенсивное расследование настолько занимало все время и мысли Петрусенко, что он последние дни не читал газет и сообщений радиотелеграфа. Но зато доктор Бородин внимательно следил за новостями. И вот Викентий наконец-то поинтересовался делами внешнего мира – значит, и в самом деле его расследование закончено, все точки расставлены… Или почти все. Жаль только, что времени на настоящий отдых уже осталось так мало. А может, для него это и есть самый настоящий отдых? Вот и в прошлом году – Люся рассказывала, – когда он отдыхал и лечился в Германии после ранения, тоже распутал загадочное убийство. Наверное, он просто по-другому не может…

Вадим Илларионович с улыбкой посмотрел на мужа сестры, потом встрепенулся:

– Ах да! Об этом похищении все эти дни пишут и говорят. Чего только не напридумывали! Чуть ли не кайзер Вильгельм II организовал эту кражу, чтобы уязвить французов!

– А ты, значит, кайзера исключаешь? – усмехнулся Викентий. Вадим возмущенно фыркнул:

– До такого бреда даже я не додумался бы! Но и немцы в долгу не остаются, пишут в своих газетах, что французское правительство искусственно раздувает германо-французский конфликт.

– Это политические интриги. А что собственно о расследовании?

– Ищут. Вся французская полиция поставлена на ноги, на границах и в портах усиленный контроль. Уйму людей уже допросили, даже клиники психиатрические проверяют.

– А это зачем? – удивилась Люся.

– А некоторые душевнобольные выдавали себя за любовников Моны Лизы.

Тут Людмила тихонько толкнула брата в бок и кивнула на сына. Саша ловил каждое слово взрослых. Вадим пожал плечами, мол: «Ну и что?..» – и продолжал:

– Художников тоже проверяют. Знаете, эта французская новая знаменитость – молодой Пикассо, возмущался, что его в чем-то подозревают.

– А что Альфонс Бертильон? – спросила Люся. – Он ведь тоже ведет это расследование. Не нашел ли что-то интересное?

– Да, он почти сразу, казалось, напал на след. На стекле музейной витрины нашел отпечаток пальца.

– Отпечаток пальца? – Викентий покачал головой. – Как в насмешку над ним! Впрочем, как знать, может быть, на этот раз он признает значение дактилоскопии. Ведь у него когда-то уже был такой прекрасный шанс, а он его упустил.

– Ты о чем, папа? Я эту историю не знаю, расскажи, – попросил Саша.

Вся компания за разговорами незаметно вышла к пруду. Скамья стояла на самом краю террасы, внизу под луной и звездами блестела вода. Все сели.

– Конечно, не знаешь, – сказал Викентий Павлович. – Тебе было тогда года два. В Париже, в кабинете одного врача, нашли труп его слуги. Бертильон делал фотографические съемки на месте преступления и на кусочке стекла обнаружил четкие отпечатки нескольких пальцев. Он взял стекло в лабораторию и очень удачно сфотографировал отпечатки на темном фоне при свете дуговой лампы. А потом стал смотреть свою картотеку. У него, конечно, картотека антропологических обмеров, но на немногие карточки уже были нанесены отпечатки пальцев. И что вы думаете: через два дня поисков он находит карточку имено с этими отпечатками, причем тех самых пальцев – большого, указательного, среднего и безымянного! Убийца – Анри Шеффер – найден по отпечаткам пальцев. Казалось бы, Бертильону сама судьба подсказывает: не упрямься, признай новый метод идентификации. Но нет, он списывает все на случайность.

– Что ж, теперь у него, как ты сказал, новый шанс. Вот найдет похитителя шедевра по отпечатку, вновь прославится, подобреет…

– Ты оптимист, Вадим! Но я тоже хочу, чтоб так и случилось…

Первого сентября день начался прекрасно – солнечно, безоблачно. И настроение с самого утра у Викентия Павловича было отличным. Еще бы – отлично прошел отпуск, захватывающе интересно! Он по-настоящему отдохнул – и природой насладился, и сложное дело распутал. Еще до завтрака он зашел в мастерскую к Вадиму – несколько дней уже там не был. Доктор, конечно же, колдовал над своим любимым аппаратом.