Обратная дорога уже не казалась такой необычной и таинственной. Скорее волновали последние слова Сычихи, особенно Людмилу.

– Викентий, откуда ей знать, что у нас есть приемный сын? Необъяснимо!

– Все объяснимо, если она на самом деле колдунья… Шучу, шучу!

– Нет, все-таки! И при чем тут государь? Где бы Митя мог с ним встретиться?

– Да, Люсенька, старуха необычная. Согласись, есть в ней все-таки что-то… эдакое! Как ты сказала – необъяснимое. А заметила ты, что она в какой-то момент вдруг решила выдать нам Коробову?

– Верно! Поначалу недовольна была расспросами, на забывчивость жаловалась. А потом все взяла и рассказала: и зачем Коробова приезжала, и что за питье у нее взяла.

– Вот-вот! А ведь промолчи она, и важного доказательства вины Коробовой у меня не было бы.

– Викентий! – Людмила вдруг испугалась. – А если она откажется потом подтвердить свои слова?

– А на этот счет, дорогая, у меня есть свидетель. Ты, Люсенька!

– Вот, значит, для чего ты взял меня с собой, хитрец! А я-то, глупенькая, думала: муж хочет мне удовольствие доставить.

Они весело рассмеялись и немного пришпорили коней, выезжая на ровное место после холмов. Вдруг Людмила подняла голову вверх, сказала:

– Погляди, за нами какой-то хищник летит. От самого хутора не отстает.

Довольно низко и в самом деле парила большая птица.

– Это коршун, – равнодушно сказал Викентий. – Они здесь встречаются, ничего необычного.

– Но этот появился, как только мы распрощались со старухой, – настаивала Люся. – Я обратила внимание. И все летит за нами.

– Колдуньин шпион, – пошутил Викентий. – Пускай себе.

Они ехали некоторое время молча. Петрусенко мысленно раскладывал по полочкам все известные ему факты, выстраивая четкую картину событий последнего месяца. Людмила тоже думала об этом. Сказала вдруг:

– Сколько интересного произошло здесь рядом с нами! И поразительного. Эта история с княжной Берестовой… А с Максимом и Глафирой! Я все время думаю: что же будет с ними дальше? Викентий, как ты считаешь, Глаша вернется к Максиму? Или все же пострижется в монахини?

– А тебе как бы хотелось? – Он ласково глянул на жену.

– Господи, ты еще спрашиваешь! Знаешь, оказывается, Вадим все эти годы переводил жалованье Максима на счет в банк. Тот денег брать у брата не хотел, так – на карманные расходы. Вадим сначала с ним спорил, потом перестал и молча откладывал. Теперь у Максима приличная сумма, он может купить дом где-нибудь поблизости – в Лужках, например, или в Серпухове. Захочет, останется работать у брата, а нет – так заживет своим хозяйством, своей семьей. Они ведь с Глашей еще молоды, у них могут быть дети!

– Ты, Люсенька, уже все по полочкам разложила, целую жизнь для них спрогнозировала. – Викентий рассмеялся. – Тебе бы романы писать сентиментальные. Ну-ну, не обижайся! Сентиментальные – значит обращенные к чувствам людей, а это очень хорошо… Я тоже, честно говоря, хотел бы видеть этих двоих людей вместе. Сколько лет они любили друг друга, верность хранили! Теперь судьба словно вознаграждает их за это. Но, моя дорогая, заметь: Глафира несколько лет готовилась к постригу, к служению Богу. Сейчас она в счастливом шоке от встречи, но пройдет несколько дней… Кто знает?.. Не будем загадывать.

Они выехали из перелеска на тракт.

– Смотри! – Люся показала рукой вверх.

Коршун спикировал, казалось, прямо на них. Но в какой-то момент круто отвернул в сторону, лег на крыло и пошел резко ввысь, за лес. Через минуту скрылся с глаз. Викентий Павлович покачал головой:

– Надо же, словно попрощался!

Скоро они доехали до развилки.

– Викеша! – взмолилась Люся. – Я хочу поехать с тобой! Я ведь ни разу не видела ни маленького князя, ни девушку – княжну Елену! Это несправедливо!

– Что ж, поедем. Ты увидишь заключительный акт трагедии! Тем более что Саша уже там.

Их сын одновременно с ними выехал из «Бородинских прудов». Они направились к Сычихе, а мальчик с Максимом – в «Замок». Там их с нетерпением ждали: Сашу – Всеволод, Максима – Глаша. Петрусенко не боялся за сына, да и за князя Всеволода тоже. Был почти уверен, что у змеи уже вырвано ядовитое жало. Кроме того, и Максим, и сестра Аглая, и гувернантка-княжна не спустят с детей глаз…

Викентий и Людмила одновременно повернули своих коней на дорогу, ведущую в «Замок».