У ворот в имение стоял городовой. Он узнал Петрусенко, открыл ворота и отдал честь. В холле, у открытого окна сидел и курил пристав. Викентий Павлович порадовался за своих коллег из Серпухова: догадались оставить охрану. Что ж, это и понятно. В знаменитом имении совершено убийство, убийца еще не найден, женщина и маленький ребенок в опасности…

– Какие новости? – поинтересовался он, пожимая руку приставу.

– Здесь тихо, – ответил тот. – Утром госпожу Коробову навещал доктор. Она, конечно, в горе, но со здоровьем все в порядке. Тем более, от сынка получила весточку – он уже в части.

– Он знает о гибели отца?

– Знает, но поскольку похороны будут в Москве, поедет прямо туда.

– Как идут поиски убийцы?

– Ищем! – Пристав озабоченно покачал головой. – Оружия пока не нашли – сад очень велик. Да и в реку мог ведь убийца бросить, или унести с собой. В ближних селах людей расспрашиваем: кто кого видел… Я сам не суеверен, но все кругом только и шепчутся: «Призрак! Призрак!» Бог его знает!.. Пока еще ничего не нашли.

– Понятно… – Викентий Павлович задумался, потом спросил: – Госпожа Коробова – где она, не знаете?

– С полчаса как спустилась к себе в кабинет. Не выходила.

– А дети?

– Князь Берестов и мальчик, который к нему приехал утром, на веранде. С ними воспитательница и монахиня.

Викентий Павлович отвел жену в сторону.

– Ты, Люсенька, пойди сейчас на веранду, к детям. Саша тебя познакомит с князем. А также – с мадемуазель Элен и сестрой Аглаей. Смотри, не забывай, что для детей они зовутся пока еще так, как я сказал…

– Викентий!

– Не обижайся, я знаю, что ты все сделаешь как надо… Немного поговори и попроси женщин прийти сюда, ко мне. Сама же, пока нас не будет, попробуй подготовить князя к тому, что его сестра жива.

– Бог мой! Я так волнуюсь!

– Ты прекрасно справишься. Саша тебе поможет, хотя для него это тоже будет неожиданностью. А потом и мы подойдем, и все вместе окончательно все проясним… Ну, иди, вон в ту дверь.

Людмила ушла, дважды оглянувшись на него. Петрусенко подсел к приставу, достал трубку, тоже закурил. Впервые за все время этого неожиданного расследования он по-настоящему волновался. Пусть Коробова преступница, и преступница жестокая… Но то, что она сейчас услышит от него, от девушки и от послушницы – это и в самом деле поразительно. Он, следователь, знает, как при таком изобличении выворачиваются наизнанку души, и люди… Да, люди поступают непредсказуемо. Один может упасть и умереть от разрыва сердца, а другой – со звериной ненавистью броситься на «обидчика»…

– Сейчас я пойду в кабинет к госпоже Коробовой, – сказал Викентий Павлович приставу. – У нас там произойдет очень напряженный разговор. Прошу вас, будте настороже, могут произойти любые неожиданности.

– Слушаюсь! – В голосе пристава явно читалось недоумение, и Петрусенко добавил:

– Я потом все объясню. Скоро…

В холл уже входили княжна Елена и Глафира Рубцова. Девушка первая стремительно подошла к Викентию Павловичу. Она ни о чем не спросила, но взгляд ее был красноречивее слов.

– Все в порядке, – ласково сказал он, взяв ее за руку. – Вам больше не о чем беспокоиться. А вот госпоже Коробовой придется несладко.

– Значит, мы сможем доказать? Что она покушалась на Лодю?

– Да, все доказуемо. Однако – это для дальнейшего разбирательства. Сейчас вряд ли она потребует у нас доказательств… Так мне кажется.

Он улыбнулся и сказал Алене:

– Проводите нас в кабинет.

Но она все еще не двигалась. Потом спросила тихо:

– Викентий Павлович… А что ожидает Тамилу Борисовну? Какое наказание?

Петрусенко пожал плечами:

– Могу сказать только одно: суровое.

Вдруг девушка закрыла ладонями лицо.

– Нет, я не хочу!..

Викентий Павлович и Глафира переглянулись. Женщина тут же обняла девушку за плечи, прижала к себе. Подняла взгляд на следователя: в нем были печаль и понимание. Он тоже понимал чувства Елены, но все же сказал:

– А если бы она сумела свои планы осуществить?

– Но ведь не сумела… – словно выдохнула девушка.

И послушница тихо поддержала ее:

– Господь не допустил…

– А убийство мужа?

– Вы думаете, это она? – спросила княжна.

– Доказательств пока нет, но я уверен – она.

– Тем более… – Но вдруг девушка резко вскинула головку. – Но пойти к ней мы обязательно пойдем. Скажем, что все знаем. И пусть посмотрит на меня!

…Тамила Борисовна сидела за письменным столом. Она была одета в элегантно-строгое платье – не черное, траурное, но темно-синее, без украшений. Да, она постарела прямо на глазах, но уже чувствовалось, что воля и властность вернулись к ней, что она взяла себя в руки. Если вчера Викентию Павловичу подумалось, что этот зверь уже не в состоянии кусаться, то нынешний вид Коробовой встревожил его. Впрочем, она, конечно же, даже не подозревала, что ее ждет, – а это многое меняло. Наверняка Тамила Борисовна за ночь проанализировала все свои действия, все, что может быть известно полиции, и уверилась, что она в полной безопасности.