Вина Коробовой была доказана не только найденными уликами. Лишившись хозяйки, совершенно растерянная Зинаида рассказала все без утайки. Рыдая и заламывая руки, она все время повторяла:

– Я делала то, что мне приказывали! Все и всегда, что хотела Тамилочка! Я так ее любила!..

Она не сразу узнала, что увезенная и подброшенная ею княжна Берестова – это их гувернантка. Но потом ей сказали – как раз в присутствии Алены. Зинаида долго смотрела на нее, потом, отирая слезы, тихо сказала:

– А ведь я спасла тебя, деточка! Единственный раз ослушалась Тамилу – не понесла тебя в приют. Там ты могла бы и сгинуть… А Тамила так и не узнала об этом, я не проговорилась…

Елена резко отвернулась, прикусив губу, и пошла в другой конец комнаты, к Викентию Павловичу.

– Прошу вас, – сказала задрожавшим голосом, – не надо наказывать эту женщину, она стара и больна.

Петрусенко и сам видел, какой совершенной развалиной сидела в кресле обессиленная Зинаида – болезненно толстая, рыхлая, с отекшими ногами…

– И потом, – Алена вдруг улыбнулась, – она ведь и правда спасла меня, отдав моим отцу и маме. У меня была такая счастливая жизнь! Но и это не все! Как говорил мой папа: «Если рассуждать логически…» Так вот, если рассуждать логически, Зинаида спасла и Лодю.

– Ну-ка, это интересно!

– Попади я в приют и даже останься живой, никто никогда во мне княжну Берестову не узнал бы! А значит, Коробова уже спокойно избавилась бы от Лоди. Разве не так?

– Вот этого мне в голову не приходило! – восхитился Викентий Павлович. – И если рассуждать дальше, то именно то, что вы попали в семью Лобановых, – тоже сыграло решающую роль. Вряд ли кто-нибудь другой, кроме Василия Николаевича, сумел бы узнать ваше настоящее имя!.. Да, получается, что Зинаида и правда «спасла» тебя с братом.

И все же Зинаиду отправили с городовым в Серпухов: нужно было до конца разобраться во всей невероятной истории с княжной и князем Берестовыми.

Полицейские, завершив свои дела, уехали. Викентий Павлович тоже собирался в «Бородинку». Максим подкатил ему двуколку, сам же спрыгнул на землю. Он опять собирался остаться здесь – до тех пор, пока в «Замке» остается и Глаша. А она будет здесь до самого отъезда Берестовых.

– Мы скоро отсюда уедем, – сказала княжна Елена. Она стояла рядом, прощаясь в Викентием Павловичем, прижимая к себе брата.

– И никогда больше не вернетесь? – Викентий Павлович чуть улыбнулся.

– Конечно, вернемся! – энергично возразил маленький князь. – Здесь очень хорошо, мы сюда будем часто приезжать!

Алена кивнула:

– За домом будут следить, содержать его в порядке. Приятных воспоминаний здесь гораздо больше, чем грустных.

– Куда же вы поедете?

– Сначала в Москву, – ответила девушка. – А после того, как меня восстановят в правах, поедем во Францию, в Париж. Хочу побывать на могиле родителей.

– Что ж, – сказал Викентий Павлович грустно. – Лето кончилось – сегодня как раз последний день. И у меня кончается отпуск, у Саши скоро начнутся занятия в гимназии… Еще несколько дней, и мы тоже отбудем.

– А мы потом приедем к вам в гости, – заявил князь Всеволод. – Саша нас приглашал.

– Да! – Алена взъерошила брату волосы, глянула на Петрусенко с улыбкой. – Саша звал нас в Харьков. Сказал мне: «Моему брату Митеньке тоже семнадцать лет, как и тебе. Он красивый, веселый, очень хороший. Может, он тебе понравится и вы поженитесь!»

Викентий Павлович захохотал:

– Значит – он тебе понравится? В том, что ты понравишься Мите, Саша, небось, не сомневается!

Когда уже сидел в коляске, наклонился к Алене и тихо спросил:

– В тот вечер, когда Коробова опоила князя лунатическим зельем, почему она ничего не предприняла, чтобы устранить и вас?

– Мне она тоже подсыпала снотворного в чай, но я догадалась. И не выпила. Но так, что мадам об этом не узнала.

– Вы необыкновенная девушка, княжна Елена! – Петрусенко приложил ладонь к сердцу и церемонно склонил голову. – Я восхищен!

…Последний день лета заканчивался. Темнело сейчас гораздо раньше и быстрее, чем в начале августа. Взрослые собрались прогуляться к пруду, Саша стал проситься пойти с ними. Он был возбужден всеми происходившими событиями, сам принимал в них участие и чувствовал себя сильно повзрослевшим.

– Хорошо, пойдем, – сказал Петрусенко. – Только пойди надень курточку, уже прохладно, а у прудов – тем более.

Они шли медленно, прогуливаясь, разговаривали.

– Я сегодня в мастерской искал фосфорическую краску, – вспомнил Вадим. – Но так и не нашел. Может, ты брал ее поиграть, Саша, а потом забыл поставить на место?