Богдан смотрел на Степу отстраненно. Нельзя было спугнуть этого человека…

– Опер?

– Тебе не все равно? – с беспечным недовольством спросил Богдан.

– Ну, интересно… Может, ты к моей Инне клеишься?

– Да нет, я здесь по делу. Мошенника одного ищем, он липовый договор по заводам заключал…

Богдан заметил возмущение в глазах Инны. Похоже, она восприняла его слова как предательство. Или как слабость. Да, он, конечно, здесь по делам, но ведь он уже предложил ей романтический вечер… Значит, здесь он находится по личному делу.

– Но Инна мне понравилась, врать не буду, – встав в полный рост, без всякого смущения сказал Богдан. – Я ее в ресторан сегодня пригласил. Ты, я так понимаю, против?

– Ты правильно все понимаешь, мент. Поэтому гуляй вальсом!

– Насколько я знаю, Инна не замужем.

– Это не важно. Инна – моя женщина, – угрожающе, исподлобья посмотрел на Городового Степа.

– Ну, если она это скажет, тогда извини…

– Инна!

Бедная девушка съежилась под его пристальным взглядом.

– Степан мой друг, – опустив глаза, проговорила она.

– Жаль.

Богдан вернулся на место и снял со стопки очередную папку.

– Пошли поговорим, Инна, – сквозь зубы сказал Степа.

Девушка глянула на Богдана, но тот изображал полное безразличие к происходящему. Поддержки от него она не дождалась и вышла из кабинета. Но дверь за собой закрыла не плотно. И уходить далеко не стала.

– Я не понял, это что за клоун? – донесся до Богдана голос.

Он уже встал у двери, чтобы слышать разговор.

– Не шуми, тут люди, – с робким возмущением попросила Инна.

– Я спрашиваю, что за цирк ты тут устроила?

Степа понизил голос, но Богдан все-таки мог слышать его. Правда, пришлось напрячь слух.

– Ну, пригласил он меня в ресторан, что здесь такого? У меня же на лбу не выбито твое имя!

– А ты мое имя у себя над дверью выбей. И смотри на него… Ты пойми, Инна, я к тебе очень серьезно отношусь. И я ради тебя на все пойду. Но это значит, что я не потерплю, если ты хвостом вдруг крутить начнешь. Или уже начала?..

– Успокойся. Я все поняла.

– Поняла… Думаешь, если меня не было, то можно хвостом крутить? Смотри у меня!.. Короче, я уже приехал. Сегодня вечером зайду за тобой. В кабак хочешь? Будет тебе кабак! Ну, все, пойду я. А оперку этому скажу, что я башку ему откручу, если не уймется…

Похоже, на прощание Степа поцеловал Инну. Возможно, в губы. Где-то в глубине души у Богдана шевельнулась ревность. Серьезных планов насчет этой девушки он не строил, но тем не менее… Хорошо, что Инну в ресторан он пригласил еще до того, как узнал, с кем она дружит. Или даже живет. Это значило, что отношения с ней не стоит рассматривать как злоупотребление служебным положением. А это положение уже дает о себе знать.

Богдан вновь просматривал дела, когда Инна вернулась в кабинет. Разочарованно глянув на милиционера, она вставила в машинку лист бумаги, стукнула несколько раз по клавишам и вдруг закрыла лицо руками. Нет, она не плакала, просто пыталась таким образом справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Проблемы? – не отрываясь от дела, спросил Богдан.

– Как же он меня уже достал!

– Кто, Степа?

– Сказал, что на месяц уезжает, я обрадовалась, а тут явился, не запылился…

– Если он тебе не нравится, зачем ты с ним… э-э, дружишь?

– А куда я от него денусь! Он мне проходу не дает…

– Ну, и сказала бы ему, что надоел. При мне бы сказала. Я бы с ним разобрался.

– Как?

– Я работаю здесь как мент. А с тобой общаюсь как мужчина. Ты мне, как мужчине, нравишься. Потому я бы мог набить твоему Степе морду, как мужик мужику.

– Ага, а потом он тебя где-нибудь в темном углу подкараулит и…

– Что «и»?

– Ну, я не знаю… Мне кажется… Он бешеный. Ему все равно, кто ты, мент или нет. Он ведь и зарезать может.

– А что, были прецеденты? – Богдан внимательно посмотрел на девушку, подошел к двери, выглянул в коридор. Мало ли, вдруг Степа подслушивает их.

– Нет, конечно, – поспешила откреститься от своих слов Инна.

И почему-то отвела в сторону глаза. Впрочем, Богдан догадывался, почему.

– А может, все-таки?

– Да нет… Но он правда бешеный…

– Ну, если он такой опасный, тогда ему в тюрьме самое место. Может, я его туда и отправлю.

– За что? Он же ничего не сделал.