– Вынужден напомнить вам, полковник, что вы офицер Генерального штаба. Долг для вас должен быть превыше всего! Приказ Царя – помазанника Божьего, не ставится под сомнение, а тем паче, не подлежит обсуждению с нижними чинами в окопах! А вы предали царя, понудили его отречься от престола, гражданином Романовым сделали! И погубили, в итоге, всю семью царскую, лютой смерти предав!

– Хорунжий! – полковник вновь сорвался на крик. – Ты слова-то выбирай! Семью царскую твои же большевики и расстреляли! При чем здесь Белое движение?

– Полковник, - Сербин тоже начинал терять терпение. – Семью царскую вы – разрушители России, посадили под замок! Вы ее подвергли аресту и по этапу сослали в Екатеринбург. А красные лишь доделали за вас дело, начатое вами, уничтожив семью…. Вы сами же отдали ее на поругание….

– Хорунжий, - полковник устало махнул рукой. – Вы не находите, что наша дискуссия несколько запоздала? Что уж сейчас обсуждать дела давно минувших дней? И тем более, удивительно слушать эти обвинения от вас – красного офицера…. Россия погибла, и возродить ее былое величие не под силу нам. Как, собственно, и вам – простолюдинам. Россия погибла, увы….

– Россия погибла? – Сербин внимательно посмотрел в глаза полковника. – Возможно, в ваших глазах это и выглядит так... Ведь вы всегда знали против чего вы выступаете. Но никогда не знали, за что... У вас не было идеи, а если и была - то у каждого своя. Вам не за что было воевать... И в итоге - крах! Нет, полковник, не погибла Россия – матушка. Восстала из пепла. Восстала, несмотря на то, что вы предали ее, с фронта бежав, царя и семейство августейшее отдав в руки убийц…

И мы – простолюдины, как вы изволили выразиться, вынуждены поднимать ее из руин, но уже без вашего участия. Уж извините, сделаем то, что сделаем. А Россия, князь, была, есть и будет!

Ну, а пропустить, полковник, я вас не могу! Потому, до Бессарабии добираясь, сколь народу русского вы изведете?! Никто ведь не будет кормить вас и лошадей ваших добровольно. А значит, отбирать будете, убивать будете! Не пойду я на это, князь, уж не обессудьте!

– Тогда что же, позор плена?
– полковник нервно щелкал стеком по голенищу сапога. – Это вы нам предлагаете? Да нас ваши чекисты – садисты без суда и следствия перевешают!

– Какой суд вам еще нужен, полковник? Будь сейчас предо мной такой же казак, как и я, а не аристократ голубых кровей, не офицер Генерального штаба, я бы задумался…. Но вы, князь, именно вы, поскольку имели возможность, в отличие от меня -простолюдина, влиять на судьбы России, виновны в том, что случилось! Вы предатель России и богоотступник, князь! И потому, разговоры мои с вами окончены! Либо сдавайтесь на суд народный, какой бы жестокий приговор он вам не вынес, либо умрите достойно на поле бранном!

Резко развернув коня, Леонид поскакал к своим.

– Хорунжий! – крикнул ему вслед полковник.

Леонид, не оборачиваясь, продолжал движение.

– Спасибо тебе, хорунжий! – донес до его слуха последние слова полковника легкий степной ветерок.

«Да уж», - подумал Путник. «Спаси тебя Бог, полковник!» И перекрестился, низко склонившись к седлу….

– Ну что, товарищ командир, - спросил Сербина командир пулеметной команды Артемий Говоров.
– Сдаются беляки?

– Нет, Артемий! – глухо ответил Сербин. – Не сдадутся они! Это же дворяне! Офицеры Российской Армии, ее цвет и гордость! Они предпочтут погибнуть в бою, но не опозорить себя сдачей в плен… Готовьтесь, Артемий! Через двадцать – тридцать минут они пойдут в атаку….

– Да как же, командир?! Они ж знают, что на пулеметы, что гибель это!

– Вот потому и пойдут, что знают! Пойдут, чтоб честь офицерскую не посрамить и достоинство свое дворянское сберечь…. – Леонид отвернулся к оврагу, ожидая непоправимого.

Через тридцать минут из оврага показалась конница отряда полковника Салтыкова. На ходу разворачиваясь в лаву, всадники помчались на пулеметы. Вслед за конниками пошли, срываясь на бег, пехотинцы с примкнутыми штыками….