Шрифт:
Мария Тарасовна позвала человека за стол, загремела посудой.
— Я есть не буду,— вспомнил Егор, что его ждут дома.
— С чего так? — удивилась теща.
— Мам, у меня есть женщина. Я живу с нею. Она ждет,— признался, заикаясь.
— Как это? Нашел другую? — выпустила из рук тарелку. Та со звоном упала, разбилась вдребезги.
— Мам, сколько лет прошло? Я все ждал, когда Томка образумится. На моем месте любой потерял бы терпение и создал бы другую семью. Даже ты мне советовала. Чему теперь удивляться?
— Да не в том дело, Егорушка! Семья, понятно, нужна. Как без нее? Я вон на что старая, а и то нашла себе голубя. Тебе ж и подавно нужно было женщину сыскать. Только как быть теперь, ума не приложу...
— А что случилось?
— Томка вертается! — всплеснула руками Мария Тарасовна и, убрав с пола осколки тарелки, налила чай на двоих, села рядом, достала письмо из кармана.— Читай,— попросила тихо.
«Милые мои, родные Егорик и мамочка! Конечно, обижаетесь, что редко и мало пишу вам. Не серчайте! В том, честное слово, нет моей вины. Совсем зашилась на работе. Очень большая нагрузка. Вы не поверите, никто не хочет работать в больнице из-за копеечной зарплаты. На нее и впрямь не прожить. Дома мне тоже было велено бросать работу, которая приносит одни убытки. Я даже расход на бензин не покрываю, а ведь нужно поесть, во что-то одеться и обуться. Короче, я работаю в ущерб семье, так мне было заявлено уже не раз. Все понимаю разумом, тем более что многие мои коллеги давно ушли из медицины и устроились там, где больше платят. Но что мне делать с собой? Я не могу оставить свою работу! Я люблю ее! Она — мое первое я! В ней чувствую себя человеком! Не мыслю себя вне ее. Знаю, уйду из медицины — потеряю все! Я и так сотворила глупость, развалила семью. Осталась никчемной фифой, противной самой себе. Спасает лишь работа. Там нужна, в больнице чувствую себя необходимой. А мне предлагается место содержанки, которую в любой момент могут попереть под зад коленом. Я не хочу такой участи. Я уже списалась с облздравом Сахалина. Недавно получила ответ, что работу по специализации мне предоставят в любом городе, и как только дам телеграмму о согласии на переезд, мне вышлют деньги на дорогу. Думаю, медлить не стоит. И я к Новому году буду с вами.
Егор, со временем ты поймешь и простишь. Ведь мы с тобой всегда без лишних слов понимали друг друга. Твои временные постельные увлечения с другой женщиной меня не пугают. Сама в том же виновата, а потому и тебя прощаю. Давай начнем все заново, с чистого листа. Так, как будто мы только встретились. Ведь через все годы я поняла, что люблю одного тебя и никому не отдам! Я выстрадала свое. И не мечтай о другой семье. Пошали, пока я не приехала.
Да, вот что забыла. Скоро у Оли родится ребенок, и мы станем дедом и бабкой новому нашему человечку! Дочка живет хорошо. Кажется, она даже счастлива! Нет, о Сахалине она вспоминать не хочет! Уходя в декрет, решила совсем уйти с работы. Возможности мужа позволяют ей сидеть дома. Но как бы и ей одних возможностей не оказалось недостаточно. Хотя, время покажет.
Егорушка, я постоянно вспоминаю тебя! Не злись, я не вру. Мне очень не хватает моего Скворушки! Так что, если ты всерьез обзавелся левой женщиной, советую вовремя расстаться. Я еду с твердыми намерениями восстановить семью и все, что было в ней хорошего...»
— Эдак, она потребует, чтоб ты Ивана Степановича бортанула! — глянул на тещу Егор.
— Как бы ни так! Она на сколько годов меня кинула? Ни копейкой не подмогла. А Ваня не о себе, как Томка, про меня беспокоится. Нешто я совесть в рейтузах оставила? Не выйдет у ней мою семью сгубить! А то сама как сука бросила всех и смоталась с кобелем. Нынче в обрат! Да не спросившись сбирается. Кто ее тут ждет? Я от Вани никуда. Ведомы дочкины заботы. Ни в жисть с ей не останусь! Вертихвостка окаянная! — бранилась Мария Тарасовна.
— А где ж Иван Степанович?
— Судно ремонтирует с мужиками. К другой путине готовят. Обещался в десять быть,— глянула на часы и спросила,— сынок, как у тебя? Возьми деньжат. Ваня просил передать,— вышла в зал.
— Мам, не надо! Хватает!
Мария Тарасовна вернулась с деньгами:
— Иль брезгуешь? Разве деньги бывают лишними?
— Я теперь нормально получаю.
— Знаю твою получку! Один раз сходить на базар не с чем! Бери, говорю, не зли!
– сунула деньги в карман и продолжила,— Тамарке отлуп дать надобно! На что нам сдалось принимать и жить под ее каблуком как раньше? Нынче мы счастливы. А воротится, притянет нового козла и снова хвост дудкой поднимет. Я ей не верю! Тебе тоже не советую! Крученая сучка — не жена.
— Все верно.
— Взавтра давай ей телеграмму пошлем? Пристопорим. Устроим облом, как говорит мой Ваня,— предложила Мария Тарасовна.
— Хорошо. Хотите, сам отправлю?
— Не-е, мой лоцман за это берется. Иначе не может. Пусть уж все в свои руки возьмет.
— Мам, его она не послушает. Ну, кто он для нее? Чужой человек. Самим надо, потому я и отправлю,— загадочно улыбнулся Егор.
Платонов слишком хорошо знал Тамару. Он понимал, что от задуманного она так просто не откажется.
«Написать, что ждем ребенка? — усмехнулся человек и сам себе ответил,— эту и десятком не остановишь. Она сейчас как дикая кошка за упущенное будет цепляться. Уж кому другому на уши навешаешь, но ни мне. Я лучше всех знаю истинную причину твоей предстоящей разлуки. Твой второй муж перестал устраивать тебя как мужчина, вот и бесишься, забыв, что он на пятнадцать лет старше. А это существенно,— приостановился человек, вспомнив,— Наташка тоже моложе меня на много. Возможно, и она когда-то укажет на дверь. Вот и узнаю, как рисково сидеть меж двух стульев»,— пришел домой задумчивый.
Наталья никак не могла растормошить Егора и уснула под боком, тихо посапывая.
Утром она разбудила его. Ни тени обиды не промелькнуло на лице женщины. Попросила об одном:
— Звони, как там у тебя. Хорошо? — ни словом не намекнув, не спросив, что случилось.
Платонов, приехав на работу, узнал от Касьянова, что в зоне Соколова зэки подняли бунт. Отказались выйти на работу и объявили голодовку.
— Чего требуют? — спросил Егор.