Шрифт:
— Федь, нож не примерещился. Его видели и в руках держали. Ефремов чуть не откинулся. Теперь за меня возьмется пахан,— дрогнул голос Соколова.
— А мог кто-нибудь из охраны, один за всех свести счеты с Ефремовым? — спросил Федор Дмитриевич.
— У него со своими прекрасный контакт. Если такое действительно предположить, зачем охране нужно было раньше времени шухер поднимать? Дождались бы, пока Ефремов умрет, а уж потом сообщили бы, злился Соколов.
— Он, кроме врачей и тебя, кому-нибудь рассказывал о Медведе? — спросил Егор.
— Откуда мне знать? — отмахнулся Александр Иванович.
— А нужно спросить.
— Зачем?
— Не исключено, что у вас с ним один на двоих враг имеется, но не из преисподней, а реальный, живой. Только очень опытный и коварный. Тем более, что у вас половина зэков — киллеры, профессиональные мокрушники.
— Эти без навара не бзднут! А за нас с Ефремовым кто отслюнит?
— Не скажи! С другим начальником зоны по-теплому договориться можно. Тем более, если из ментов пришлют. Они голодные, жалованье копеечное. Уломать их можно легко. Вот и подумай, откуда брызги летят? — советовал Платонов.
— Нереально. Нас спихнуть, убрать, других поставить... Где гарантия, что они не круче. Да и кто столкуется с зэками на побег? Ведь за такое самому на шконку подзалететь можно! — качал головой Соколов.
— Это вы так думаете, а другие — иначе! — не соглашался Егор.
— Иного не представишь. Если из зоны оборвался зэк, хоть сдохни, но найди его! Иначе — за ротозейство, а его еще считают пособничеством, под военный трибунал ставят,— взялось красными пятнами лицо Соколова.
— Теперь многое иначе. И за поимку преступника даже ментам награды и премии дают. Притом, если тот козел у них из камеры слинял.
— До нас такое покуда не дошло! Скорее без зарплаты на год оставят. И дыши как хочешь, а ты на премии губы развесил. Наша жизнь собачья! Провинился — враз на цепь. Да так приморят, что баланда подарком покажется,— отмахнулся Касьянов.
— А вашего предшественника осудили? — спросил Егор Соколова.
— Нет. Выкинули с работы под жопу. Я так слыхал. Что с ним на самом деле случилось, не знаю. Мы не общались. Он много старше. Хотя, правду сказать, кого там было наказывать? Человеку за семь десятков лет. Пять раз рапорты подавал. Все некем заменить было. А когда приперло, враз откопали. Старик, как говорили, мигом в больницу свалил. От радости или с горя у него инсульт случился. Уж не знаю, выкарабкался он или нет? О нем и теперь молчат.
— Умел старик делиться! — вставил Егор.
— Ты это о чем? Шизанулся ненароком? Да он в нашей системе полвека отбарабанил! Чище любого алмаза! — вскочил Соколов, разозлившись на Платонова.
— Почему других судили, а его — нет? — никак не успокаивался Егор.
— Он умирал, лежал в коме! Заслуженный человек. О таком только ты можешь такое вякать. У тех, кто его знал, ни мысль, ни язык не повернулись бы предположить грязь.
— А у него жена не врачом работала?
— Что ты хочешь сказать этим? — нахмурился Александр Иванович.
— Да то, что родному мужу любой диагноз изобразит!
— Ну, и козел! Отморозок паскудный! — не сдержался Соколов. Он подошел к Егору, заметно побледнев.
— Иваныч, не кипи! Я вовсе не хочу обидеть. Лишь вслух сказал то, о чем подумают или спросят другие. Им стоит отвечать убедительно, эмоции не помогут. Да я сам видел Медведя у костра, слышал смех, но другие все равно не поверят. Ведь прежде чем боль почувствовать, надо самому на ежа голой жопой сесть. Так доходчивей. А слова — лишь звук,— оглянулся Егор на звук открывшейся двери.
Вошедший охранник ждал, когда Касьянов разрешит ему доложить и, едва тот кивнул головой, выпалил скороговоркой:
— Бабу размазали в бараке!
— Кого?
— Фискалку! Ту, что наркоманок заложила.
— Она осведомительницей была? — глянул Федор Дмитриевич на Платонова. Тот ветром вылетел из кабинета начальника.
Всякое видывали за годы службы оперативники и охрана зоны, но такое потрясло каждого. В луже крови лежало то, что осталось от женщины. Выкрученные, сломанные руки и ноги, голова неестественно повернута на спину. Вырванный изо рта язык окровавленной тряпкой валялся рядом. Глаза выколоты раскаленной арматурой.