Шрифт:
— Хорошо! — крикнул уже снизу Платонов.
Александр Иванович встретил Егора хмуро. Пожав руку, позвал за собой в больницу.
— Он жив? — спросил Егор неуверенно.
— Сейчас даже не знаю. Когда я уходил, он дышал. Вены себе повредил, козел! Кровь так хлестала, всю камеру уделал. Да еще в больничку не хотел, упирался сволочь, спешил Соколов.
Когда Егор вошел в палату, Роман лежал под капельницей. Кроме врача, возле него дежурило два охранника, не сводившие с зэка глаз. Следили за каждым движением его.
— Ромка, зачем ты это сделал? — присел Егор поближе.
Зэк молчал.
— Опять потерял сознание. Слишком много крови потерял. Еще минут десять, и спасать уже было бы некого,— сказал доктор, тяжело вздохнув.
— С чего это он?
— Не знаю. Ко мне его принесли умирающим. Он и теперь не лучше.
— Чем он вены повредил себе? — спросил Платонов.
— Это не мудро. Без проблем мог справиться. Шконки в одиночках оббиты металлом. Что стоит задрать угол? Да и при себе имеют всякое. Как ни шмонают, все равно проносят с собой стекло и гвозди. Уж до чего только не додумываются наши люди, чтоб администрации насолить.
— Чтоб поплатиться жизнью? Странная логика...
— Это своего рода бунт. Протест против заточения! Так многие поступают в неволе,— говорил врач.
— При чем здесь администрация зоны? Не она осудила. Пусть бы на воле права качал. Здесь ничего не добьется! Наоборот, против себя настроит,— наблюдал Егор за Ромкой.
— Все так. Но эти люди отчаянные, смелые и часто бывают с нервными отклонениями.
— Вломить бы за такие фортели! Да по отклонениям! Просто устал от баланды. Захотелось жратвы повкуснее. Вот и все! Еще здесь он от работы откосит несколько дней. Передышку себе устроил по полной программе. А Вы говорите отклонения! — усмехнулся Егор и, глянув на Романа, поймал на себе его люто ненавидящий взгляд.— Верните его в камеру!
— Ну, нет! Я подчиняюсь распоряжениям Соколова. Не Вашим. К тому ж больного сейчас перемещать опасно, он под капельницей. Ему на восстановление потребуется время, и я буду настаивать...
— Доктор, тут не гимназия, а зона. Когда до Вас дойдет это? — злился Егор.
— Я понимаю! Но я — врач, а не судья. Потому буду настаивать на лечении.
— А если он у Вас все лекарства сожрет или украдет как в прошлый раз?
— В нынешнем комплекте страшнее поноса для него ничего не будет. Конец месяца, все закончилось,— развел руками доктор.
— Слышь, Ромка, зря дуру валял. Ничего тебе не обломится,— рассмеялся Платонов громко и откровенно.
— Я ни на что не рассчитывал. Только на смерть! — услышали оба.
— С чего бы это? — хохотнул Егор.
— Все надоело. Всё и все! Угробиться хочу! Зачем мне помешали? — послышалось отчаянное.
— Никто больше не помешает. Даже помогу. Что дать тебе? Скажи. Лезвие или веревку с мылом? Не стесняйся,— предложил Платонов.
— Хватит глумиться над больным. Я не позволю расшатывать его и без того хрупкую нервную систему. Человеку надо успокоиться, а вы ему такое говорите! Ведь он сейчас на все способен, на любую крайность. А вы еще подталкиваете в могилу!
— Доктор, вы слишком хорошо думаете об этом негодяе! — злился человек.
— Для меня он — больной!
— Но в зону попал не за это! Он должен отбывать наказание, а не валять дурака! Хватит с ним нянчится! Остановили кровь, пусть возвращается в камеру!
— Кто б мог поверить, что это — мой отец! — услышали оба.
— Отец? Кто отец? — едва успел поймать очки врач.
— Он мой отец! — указал взглядом на Егора Роман и к своему восторгу заметил, как сконфузился и покраснел Платонов.
— Случаются ошибки,— Егор пришел в себя,— от них никто не застрахован. Люди обычно гордятся детьми. Тут же все наоборот. Да и мое ли порождение этот негодяй? — глянул Егор на доктора.
Тот задумчиво теребил бородку, просматривая записи в своем журнале наличия лекарств в стеклянном шкафчике.
Глава 6. НОВЕНЬКИЕ
Не получился в тот день у Егора разговор с Романом. О причине вскрытия вены не знал и Соколов. Охрана, глянув через глазок, заметила неладное и, пусть с опозданием, но сообщили Александру Ивановичу.
— Я думал, что тебе он расколется.
— Честно говоря, особо не интересовался. Мне сдается, что эта бестия любыми судьбами хочет откосить от зоны. Ищет ходы и лазейки, прощупывает, пронюхивает всякую слабину.