— Наш Егор забыл мои предостережения и когда пришел в цех к бригадирше за сводками, отвесил ей комплимент: «Как хорошо вы сегодня выглядите!» Ну, а другие услышали, им обидно стало. Чем они хуже бригадирши? Как повскочили, как налетели кучей: «Ее одну видишь, а мы чем хуже?» Свалили его и давай мять и тискать. Под шумок всего ощупали, всюду об­лапали, обдергали. Изваляли всего. Нет, не били, не щипали, но пока охрана разогнала, Егор еле проды­шался. Еще бы! Пятьсот телок на одного! Он когда встал, на всей одежде ни единой пуговицы не оста­лось. Бабы на талисманы оторвали. Хорошо, что са­мого в клочки не разнесли. Охрана вовремя успела. Егор после того в цех с собакой ходит, не решается один появляться. Чтоб вместе с пуговками другое не оторвали на фетиш. Наши ведьмы не лучше твоих, на все способны. Тоже не без пороха. И прежде чем им сказать, сто раз надо подумать,— говорил Касьянов, подтолкнув локтем хохочущего Соколова.

Утром, едва Егор и Федор Дмитриевич приеха­ли на работу, начальник охраны доложил им, что заключенные женщины отказались от завтрака. Объ­явили голодовку и требуют встречи с администра­цией зоны.

— Ну, что? Сам разберешься или вместе с ними поговорим? — предложил Касьянов Егору.

— Попробую с бригадиршами побеседовать. Если не справлюсь, позвоню тебе,— ответил сухо.

Охрана вскоре привела в кабинет бригадирш. Жен­щины заорали с порога:

— За людей нас не считаете! Ишь до чего додума­лись, угробить всех одним махом!

— Знали б, кто это отмочил, репу с резьбы скрути­ли б! Не возникнем в цех, покуда не докопаемся до виновного!

— Что случилось? — спросил Платонов.

— Это мы должны всех вас за горло взять и ду­шить, пока не вякнете, зачем набрали на кухню пас­кудниц?

— В куски их нужно разнести!

— В кипящий котел всех разом!

— Да расскажите толком, что произошло? — терял терпение человек.

— Пришли мы на завтрак. Повариха дала кашу. Стали жрать, а в ней куски проволоки. Мелкие, рубле­ные. Сначала подумали, что, может, кому-то случайно попалось? Ну, мало ли! А тут в каждой миске. Да еще проволока наточенная, с цеха, где «ежа», колючую про­волоку делают. Кто эти обрубки в кашу набросал? Мы повариху из кухни хотели вырвать и саму заставить ту кашу схавать. Ну, она ни в какую. За нож схватилась. Это мелочи! Нож вырвали у нее, но из двери выволочь лярву не получилось! Раскорячилась, вцепилась в ко­сяк клещом и все тут.

— А зачем поварихе проволоку в кашу сыпать? Она знает, что ей за это будет! Тут не ее шкода! — мигом понял Платонов.

— Вот и орала, что не виновата!

— А кто в кашу насрал? Почему не видела? Выхо­дит, посторонние заходили? Нынче проволоку, а завт­ра что насыпят? Разберитесь! Иначе за баб не пору­чимся. Голодных не пустим работать. Пусть накормят людей, но не так, как утром! — кричали бугрихи, пере­бивая друг друга.

«Странно, кто ж мог нагадить вот так зло? Оста­вить людей голодными, подставить повариху и всех подсобных работниц, а самой остаться в стороне и ждать развязку, чем все кончится? Кто-то был уверен, что разъяренные бабы разорвут поварих, выкинут из кухни, а сама займет их место? Не иначе! Хотя, пова­ру завидуют все. Может, в том причина? Или враг имеется? Из мести или ненависти такое подстроила какая-либо сволочь?» — подумал Егор и решил схо­дить на кухню.

Там аврал. Женщины вывалили кашу, выбирали из нее мелкие кусочки проволоки, обжигали руки, руга­лись.

Повара отмывали чаны, выварки, кастрюли. Возле столовой кружили зэчки, грозили кому-то.

— Всем по местам! — распорядился Платонов и приказал поварам срочно приготовить еду зэчкам.— Людям работать надо! Накормите! Посуду другие по­моют. Живее к плите! — присел к хлипкому столу, на­блюдая за женщинами.

Он знал каждую, ни в одной не сомневался. Одна из них через месяц уходит на волю. Ей совсем ни к чему какие бы то ни было неприятности. Вторая осуж­дена на два года, совсем недавно пришла на кухню. Она и не знает, где тот цех, выпускающий колючую проволоку. В бараке не освоилась, не заимела ни под­руг, ни врагов. А готовит хорошо, что ни говори, в ры­бацкой столовой шеф-поваром почти десять лет рабо­тала. Да кто-то из рыбаков решил пошутить, да и схва­тил бабу через раздаточное окно за сиськи. Та долго не думала, полный котел горяченной ухи вылила на мужика. Ошпарила с головы до ног. Вместо обеда тот в больницу загремел, а повариху вскоре увезли в ми­лицию. На ее несчастье тот мужик оказался родствен­ником начальника милиции. На суде никто не хотел слышать о причине случившегося — повара осудили. Потерпевший почти два месяца лежал в больнице. Его списали с рыбацкого судна, никто не взял на сельдя­ную путину. Мужик скатился в бичи, пополнив собою кучу рыбаков, списанных с судов за разные провинно­сти. Больше он не лез к бабьим сиськам. Какова бы ни была родня, а от насмешек рыбаков не спрячешься нигде. Они доставали человека всюду.

А повариха теперь работала в зоне. Здесь к ее груди не лезли мужики. Тут вмиг хватали за душу. И защититься было куда сложнее, чем на воле.

Была и третья женщина, но она работала в посудо­моечной. Просилась на кухню не раз. Но повара почему-то не спешили брать ее в сменщицы, говорили, что справляются сами. Да и в посудомоечной та баба нуж­нее. Она и застряла там.

Егор вошел в посудомоечную. Горы чистых мисок стояли на столах аккуратными стопками. Ложки, круж­ки отмыты до блеска. Стены, столы и полы в безуко­ризненном порядке. Женщины сидят за столом, впер­вые сели отдохнуть среди рабочего дня.

— Лена, Вы сегодня были на кухне? — спросил Платонов женщину, которую здесь считали старшей.

— Нет, не заходила! Чего не видела? Мы миски подали в окно, а там уже разборка. Полсотни мисок нам вскоре вернули, все полные, с кашей. Мы ее вы­кинули в ведро, помыли посуду и ждем, когда повар велит подать миски.

— Подойдите сюда,— подозвал Егор бабу.

Та приблизилась, ухмыляясь.

— Покажи карманы,— попросил тихо.

— Зачем? Какие?

— Да не фартучные. Халатные карманы выверни. Подними фартук! Ну, живее! Чего копаешься? — сдер­нул с зэчки фартук, залез в карман халата и тут же отдернул руку, наколов палец обо что-то острое.

— Эту ко мне в кабинет. Заодно мастера ремонт­ного цеха приведите! — распорядился Егор.

Заглянув на кухню, увидел, что повара уже готовят новый завтрак. Он подошел к бригадирам швей и по­просил:

— Через час всех накормят. Уведите людей в ба­раки на это время. Когда все будет готово, за вами придут.