Шрифт:
— Здравствуй,— слегка кивнул головой, приметил в лице женщины удивление и досаду.
«Думала, что брошусь руки целовать, вешать на уши комплименты? Ни хрена не дождешься! Я не искал эту встречу. Так вот и обойдись без телячьих восторгов»,— подумал молча, разглядывая Екатерину в упор.
Она все еще была хороша. Как осень в пору зрелости. Увядание пока не коснулось ее, но в густых черных волосах уже поблескивала седина. На лбу наметились морщины, а некогда пухлые яркие губы поблекли. Потускнели глаза. Они уже не светились как раньше. Да и фигура женщины, словно усохла, запылилась и заплесневела.
Не спасало модное платье, толстая золотая цепочка на шее, перстни на пальцах и дорогие серьги в ушах. Они лишь подчеркивали надвигавшуюся старость. Да и какие украшения сравнятся с молодостью? Она безвозвратно ушла, а вместе с нею исчезли высокая грудь, гордый взгляд, нежные округлые плечи, крутой подвижный зад и красивые, будто точеные ноги. Что осталось от прежней роскоши? Лучше не смотреть...
— Ну, так что за дело, о котором нельзя говорить по телефону? — нарушил молчание Егор.
— Мы с тобою не виделись так долго! Целую вечность. Неужели ты никогда не вспоминал меня? — изобразила обиду Катя.
— Почему? Случалось, накатывало,— соврал человек, покраснев.
— Наверное, в последнее время, когда узнал сына?
Егора невольно передернуло при упоминании Романа.
— Давай не будем о нем! — попросил вяло.
— А для чего мы встретились? Да если бы не сын, нам ни к чему была бы встреча,— ответила резко.
— Я не пойму, чего ты хочешь? Роман в зоне, но не в той, в которой работаю я. К нему не имею отношения, да и не хотел бы с ним контачить. Тяжелый, вконец испорченный человек. Общение с ним хуже наказания. Он непредсказуем в своих поступках, жесток как зверь, подлый и лживый негодяй. В кого таким выкатился, ума не приложу! Но то, что не в меня, это точно! Ни одной черты моего характера не унаследовал. Одно звание ему — отморозок! — злился Егор.
— Потише на вираже! Он весь в тебя! — рассмеялась Катя.
— Что? У меня с ним ничего общего! — вскипел Платонов.
— Давай разберемся начистоту,— предложила женщина.
— Согласен!
— Вспомни, как взял меня, обесчестил, заделал сына и за все годы ни разу нами не интересовался, не помогал! Кто ты после этого? — сверкнула злоба в глазах.
— Делай скидку на возраст. Тогда сам не стоял на ногах, а потом ты уехала, не оставив адреса. Где мог найти тебя?
— Детские отговорки! Они простительны зеленому пацану. Если ты не стоял на ногах, зачем лез ко мне, брал силой? Как назойливый кобель плелся следом повсюду? Добившись своего, исчез бесследно. Только гнилые козлы поступают вот так. Если б ни снотворное, я никогда не была бы с тобою и совсем иначе устроила бы свою судьбу. Моего ребенка никто не называл бы нагулянным, а меня — подстилкой. Ты искалечил наши две жизни! Кто ты после этого? Смеешь обливать грязью сына? Он много лучше и чище тебя!
— Ты для того позвала меня, чтобы устроить скандал здесь, в кафе? Ты здорово просчиталась. Я не участник твоего спектакля, ищи другого партнера! — резко встал, пошел к двери размашистым шагом.
Но на самом выходе Екатерина догнала, вцепилась в Егора обеими руками:
— Егор, прости мою несдержанность.
— Отстань!
— Нам нужно поговорить.
— Ты сказала все! — человек выдергивал руку.
— Егор, отыщи в себе отца, хоть раз в жизни! И я буду молиться за тебя!
— Хватит! Я уже сыт по горло упреками!
— Не будем о прошлом. Забудем его. Ну, подожди! Куда же ты?
— Домой.
— Давай поговорим! Ведь он и твой сын!
— Так что с того? О чем ты просишь? Я сказал, ничем не могу помочь Ромке!
— Можешь, Егорушка, родной, единственный! Только ты можешь спасти его! — встала на сырой песок коленями, преградив путь человеку
Платонов остановился в растерянности:
— Что ты придумала?
— Все просто! Даже очень просто. Я сделаю для Ромки справку, что у него неизлечимая болезнь, будто она инфекционная, опасная для окружающих. И сына спишут домой. Тебе только врачу подсказать, чтобы он признал содержание сына в зоне опасным для окружающих, а наказание нецелесообразным в связи с болезнью...
— Кто тебе навешал на уши эту глупость? Или ты забыла, что Роман получил не срок, а пожизненное заключение! Его из зоны не вырвать справками! Если у него и впрямь обнаружат заразу, поместят до самой смерти в одиночную камеру, где он никому не опасен.