— Говорила, что не воровала в гараже. У меня свой имелся. Не поверили! На меня убытки повесили и по­садили. Я на зоне парилась, а бензин как и прежде пропадал! Так засаду устроили и поймали старика. Он по соседству присосался к тому гаражу и свой трандулет заправлял, и машины своих сыновей. Экономил дед для семьи и рода. А гараж фирмы, я при нем в сто­рожах. Ну, подкожный заработок имела, и свои коле­са были. На них сын гонял, блядей возил по веселу­хе. Ну, меня когда взяли, сына дома не было. Тот как узнал, сам в засаде три дня сидел вместе с новым сторожем. Хотел тому деду яйца в дверь зажать. Да тот взмолился, мол, дозволь, Микита, цельным мужи­ком помереть! «Сам скажу ментам правду. Я тебе не­битый нужней буду». И раскололся, как обещал, по самую задницу.

— А у нас кладовщица продукты крала!

— Это все мелочи! У нас с рыбокомбината целую машину икры стыздили. Всех обшмонали, всюду лази­ли, да кто ж, сперев икру, станет прятать у себя дома? Понятно, что не нашли. Изобразили из меня стрелоч­ницу! А я при чем? Начальником икорного цеха была. От нас икру на склад в тот же день забирают. За ее сохранность я не отвечаю, только за качество. Да ник­то слушать не стал. Влепили «пятак» и сунули сюда. Хорошо, что Платонов выслушал, да следователя про­куратуры позвал. Тот мигом все понял, что кто-то меня подставил. Раскрутил он дело, и меня выпустили.

— А вора нашли?

— Там целую банду накрыли!

— Небось, без японцев не обошлось?

— При чем японцы? Свое ворье виновато! Кто б подумал? Наша комбинатовская верхушка облажалась. Восемь рыл, включая директора!

— Теперь их посадят!

— Каждому по «пятаку» сунут!

— Хрен в зубы! И не подумали их привлекать к от­ветственности.

— А как отмылились?

— Оплатили стоимость, и все на том. Раскинули на восьмерых. Да и кто поверит, что взяли с них по полной стоимости? Так, символически, чтоб глаза замазать работягам, потому что скрыть было невоз­можно.

— Это как у нашего соседа, тоже из «шишек». Кот­тедж строил. Уже готов. Так у него всю сантехнику поперли за одну ночь. Он и не искал, в милицию не звонил.

— А как достроил?

— На другой день новое все купил. Только в доме сложил и закрыл. Охрану частную взял. Там такие ам­балы стояли, что не только соседи, коты и собаки со страху отскакивали с воем. Если б у меня такое укра­ли, я руки на себя наложила б с горя. Этот даже не заматерился.

— Дай ему Бог иметь еще больше! — перекрести­лась старуха, услышавшая эту историю.

— Ты чего бубнишь? — оглянулись на нее жен­щины.

— Про доброго мужика просказали. Никого не забидел, не то, что мой сосед. Раней его гуси и индюки паслись вместе с нашими на огородах. Ну, коль все убрано с огородов, бояться нечего. И на тогда гуляли вместях. Тут время позднее, потемки на дворе, я заг­нала своих в сарай, закрыла его, сама в избу вороти­лась. А утром ко мне сосед колотится с милицией и тут же в кладовку, в избу, потом в сарай пошли. Я не враз поняла. Ну, как увидел сосед своих индюков, я их сослепу всех вместе загнала, так и заорал: «Вот оне! Все пятеро. Мои! Эта старая воровка их украла! Сами видите». Тут главный милиции спросил, сколько у меня птицы? Я просказала, мол, восемь гусей да пятеро индюков держу. А он и спрашивает: «Почему индюков десять?» Я ответила, что не считала, да и темно уже стало, плохо вижу. Загнала в сарай, едино по утру всех в огород выгонять надо. Там по светлу разобрались бы, где чей индюк! Я и в уме не держала воровать у соседей. Пол века бок о бок живем». Да кто слушать стал? Написал ирод заявление на меня, назвал в ем воровкой, стребовал наказать. Так-то и получила два года ни за что,— заплакала бабка тихо и добавила,— говорила соседу, возьми всех моих индюков и гусей, только не срами меня старую. Со слепоты, не по зло­му умыслу так получилось. А сосед не стал слушать. Еще и собаку с цепи отпустил. Я еле успела от ней сбежать. Не то в клочья изорвала б.

— Кто ж помог тебе выйти оправданной?

— Платонов наш! Дай Бог человеку здоровья. Не то б еще полтора года гнила.

— Что верно, то верно, многим он помог! — согла­сились женщины, садясь в машину.

Федор Дмитриевич не спешил возвращаться из от­пуска, хотя в первые недели не сдержал слово и зво­нил Егору. Интересовался, как идут дела на работе. Справляется ли, не возникли ль какие-либо неразре­шимые проблемы.

Платонов не грузил человека заботами и отвечал всегда одинаково:

— Справляюсь!

— Молодец, Егор! Держись! — отвечал Касьянов до­вольный тем, что не ошибся в человеке.

Конечно, справляться было нелегко. Ведь вот только ушел Касьянов в отпуск, сразу возникли спо­ры в охране. Одно дело охранять склады, куда без пропуска и надобности никто не приходил, другое — территорию зоны! Там попробуй не уследи! Какая-нибудь бабенка да выскользнет. Ведь многие здесь были из ближних деревень, которые от зоны в паре километров.

Вот так и Галька умудрилась выскользнуть незамет­но. Зарплату получила, решила домой отнести. Там боль­ной муж и детвора, каждую минуту ждут ее, жену и мать.

Баба бегом домой помчалась. Мужик от радости разулыбался:

— Женка, солнышко наше! — обнял накрепко.

Женщина ему деньги отдала:

— Возьми получку!

— Ого, хорошо заработала!

— Стараюсь,— чмокнула в небритую щеку.

Тут и дети высыпали из спальни. Повисли на мате­ри: один плачет, другой смеется.